quote of the week

Быть бессмертной очень выгодно, а еще выгоднее, когда у тебя к этому «милому» дару бонусом идет ТАРДИС, так что можно в любой момент смыться, не объясняя местному населению, почему ты не желаешь умирать из-за пули, продырявившей тебя насквозь. К счастью, излишне впечатлительные вояки, не испытывавшие должного уважения к летающим американским закусочным, попали в нее саму, а не в Клару: Я не была уверена в том, заживет ли ранение на ее спутнице, а вот в своих способностях к самозаживлению нисколько не сомневалась. Ashildr

В это же мгновение Молли представился Шерлок со всем травмами, которые он получил бы при реальном падении с такой высоты на асфальт. И без того напуганная Хупер едва не вздрогнула от картины, в красках обрисованной ее воображением. Смешно даже. Видеть бесконечное количество трупов в самых разных состояниях и бояться даже на миг представить себе окровавленного друга. Molly Hooper

Условна свобода, иллюзорна как не оформившаяся мысль; один якорь Вижн меняет на другой, отрываясь от земли. Разум и Эмоции работают сообща, точно отлаженные шестерёнки в «вечных» швейцарских часах - на зависть людям. Эмоции направляют, стрелой устремляясь в точку «б» ещё до физического там появления. Выдёргивают из блеклого настоящего в непонятное будущее. Разум оное приближает, послушно создавая все условия. Просчитывает ходы, складывая детали изящными оригами. Организовывает и раскладывает всё по полкам. Ничто не развивает личность лучше, чем необходимость. Vision

Сущность не восприняла отказ. Тогда-то Эван и вступил с ней в бой. Абсолютно неравный, нечестный. Но не в данный момент можно было бы говорить о чести. Да и Эван этим не отличался. Монстр, что перестал соответствовать общественным номам морали и прочему. Эвана ломало. Сущность его ломала. Ломала его нежелание подчиняться. Он испытывал адскую боль, что проникала с каждую клеточку его тела и разрывала. Он то кричал о дикой боли. То рычал от дикой ярости, что заполоняла его сознание. Он пытался напасть на то, что не имело тело. Даже не осознавая это. А Сущность продолжала его выворачивать наизнанку. И Эван вновь и вновь орал. Так больно, больно. Сколько времени прошло. Несколько минут. Или несколько лет? Этот ад продолжался постоянно. Почти без перерыва. Эван совсем забыл о голоде, жажде, сне. Хоть иногда он и вырубался, от того, что его тело не выдерживало такую жгучую боль. Evan MacMillan

Профессор Джеймс Мориарти, несостоявшийся пациент доктора Лектера, любитель жвачки и неявных угроз, при ближайшем изучении оказался еще более интересным человеком, чем обнаружил себя при прощании на пороге кабинета. Например, он был мертв. Hannibal Lecter

С 12.11 по 18.11 на борт Flycross пробираются Фантастические твари и где они обитают, пользуясь упрощенным шаблоном анкеты.Приятного полёта!
правила faq роли нужные хочу видеть точки старта гостевая хочу к вам шаблон анкеты

flycross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » flycross » King of the Clouds » I'm not calling you a liar [marvel]


I'm not calling you a liar [marvel]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

[icon]https://image.ibb.co/dO0xNp/20180824_RWAGr0_Kf_Poyp_Xtx6_HAHh_X_large.jpg[/icon]

I'm Not Calling You A Liar
Trust takes years to build, seconds to break, and forever to repair


http://sd.uploads.ru/on5s3.gif http://sg.uploads.ru/MEtLw.gif


участники
Клинт Бартон, Наташа Романова

декорации
Польша, Краков, 1996


Вы думаете, что это будет история о том, что все же случилось в Будапеште?
Зря, наивные людишки.
Это история о трудном пути к доверию и взаимопониманию самой великой команды в истории ЩИТ.

Отредактировано Natalia Romanova (2018-10-30 22:35:44)

+1

2

Взглядом, лишенным какой-либо осмысленности, Клинт пялился в оконное стекло, за которым в мелкую туманную морось падали листья с растущего перед фасадом каштана. Его челюсти с монотонностью жвачного животного перемалывали бублик с тмином и солью. Бублик не предназначался для завтрака и был куплен с вечера на черное время, но утро было ранним, а Клинт не был утренним человеком. До своей третьей чашки кофе он не был человеком вовсе, по всем параметрам больше напоминая насильно поднятую из могилы нежить. Его организм работал на автопилоте рефлексов, таких как то: «искать кофе», «в случае опасности метнуть нож», «искать кофе дальше».

В ресторане (хотя невольно хотелось назвать это коммунальной кухней) было тихо и пусто. Единственными их соседями по крошечному, на несколько номеров, гостевому дому в старом городе Кракова была пара пожилых датчан, наслаждающихся пенсией, и сегодня они с ночи уехали на экскурсию. Что касалось агента Бартона и Романофф, то их ожидал еще один день в вонючем грузовике наблюдения: передача объекта переносилась уже второй раз, покупатель-немец осторожничал и вносил неудобства в отлаженный механизм польского трафика работорговли. Еженедельно с отгрузочного пункта через чешскую границу отправлялись фуры, по декларациям везущие полуфабрикаты, а на деле под завязку набитые женщинами, девушками и девочками прибалтийского происхождения. Каждая из них надеялась найти на западе работу и выбраться из голодной нищеты, и им не сообщали, что в действительности еще до отправки большинство из них уже были приписаны к тому или иному сутенеру в Европе или Америке. Очень мало кому из них было суждено стать домработницами и нянями, как они представляли. С вероятностью в девяносто пять процентов им было суждено закончить на улицах, в борделях или в частных кругах садистов с деньгами. И, как бы паршиво это ни звучало, ничто из этого Клинта не касалось. Они были здесь ради десяти минут перестрелки, изъятия объекта и нейтрализации покупателя. После этого ЩИТ должен был раствориться в воздухе, как будто ничто никогда не нарушало покоя этих мест.

Шипящая радиоаппаратура, которую Бартон не отключал на время сна (и которая являлась не последней причиной зомбированности его утреннего настроения), утверждала, что сегодня сделка все-таки состоится. Встреча на отгрузочном пункте, которым являлось недействующее автобусное депо, была назначена на шесть вечера, но у них с Романовой к тому времени все уже должно было быть посчитано, расстановлено и схвачено, включая коридор отхода.

Еще несколько инстинктов Клинта, миновав его лицевые мышцы, проснулись и заработали: легкая на помине напарница спустилась на кухню. Промычав нечто нечленораздельное, он подтолкнул ей пустую чашку и уставился обратно во все еще подсвеченную уличным фонарем заоконную осень, но перед этим на долю секунды взглянул на нее по-настоящему внимательно.

После того, как вместо ликвидации зловеще легендарной Черной Вдовы Клинт привел ее в ЩИТ на работу, он думал, Фьюри просверлит в нем глазом дыру. «Вы хорошо себя зарекомендовали, агент Бартон, но вы молоды, - говорил он своим значительным тоном. - Поэтому я спрошу еще раз. Можете ли вы ручаться за обдуманность своего решения? Готовы ли вы к возможным последствиям, если это решение окажется просчетом? Действительно ли вы опирались на разум, а не на эмоции, сохраняя эту жизнь?»

«Сэр, вы мое лицо видели? - спрашивал он в ответ. - У меня эмоциональный диапазон табуретки».

Шутки шутками, но риск и впрямь был большой. Клинт почти не сомневался в том, что невыполнение приказа сойдет ему с рук - он знал алчность Фьюри до необыкновенных людей, и за возможность иметь Наталью Романову не в могиле, а в своем подчинении, он простил бы даже убийство собственной любимой рыбки. Но одно дело - привести Вдову, и совсем другое - удержать ее на нужной стороне. Шпион всегда шпион. Об этом и говорил командир: мы в ответе за тех, кого приручили, и так далее.

Жалел ли он об этой ответственности? Нет. Он не был идеалистом, щадящим свои цели направо и налево ради того, чтобы дать им второй шанс; в таком случае он пошел бы туда, где стреляют только по спортивным мишеням. Но он следил за Черной Вдовой и видел ее настоящие глаза. Это были глаза человека, живущего в кошмаре. Бартон знал, что Наталья Романова стоит этого шанса; и, разумеется, она терпеть его не могла за это знание.

Об этом он тоже весьма ясно отдавал себе отчет.

В ход пошла третья чашка кофе из огромного фаянсового кофейника. В стекле, покрытом выпуклыми дождевыми каплями, отражались висящие на стене фотографии пряничного города и силуэт убийцы международного уровня с кудрями рыжими, как опадающая листва.

- Все в порядке? – переспросил Клинт уже почти что человеческим голосом.
[icon]https://i.imgur.com/giFR1ld.jpg[/icon]

Отредактировано Clint Barton (2018-09-24 23:14:20)

+1

3

Эта была её шестая совместная миссия с Клинтоном Френсисом Бартоном.

Наташа не поленилась и узнала об этом человеке всё, что смогла, начиная с имени, заканчивая наличием родимого пятна в форме стрелы на левой ягодице, о которой в ЩИТ ходили легенды. Ложь. Не было никакого родимого пятна. Проверено. Зато были вопросы. Много вопросов, на который этот противный американец отказывался отвечать, переводя либо в шутки, либо сменяя тему, либо делая вид, что и вовсе ничего не расслышал. И каждый раз это ставило Романову в ступор. Вдова привыкла получать ответы на свои вопросы, рано или поздно. Чаще всего рано - мало кто выдерживал пытки Чёрной Вдовы более пятнадцати минут.

Внезапно, но пытать - плохо. Поправка: пытать - плохо, но если пытать своих. «Свои» - теперь американцы, теперь ЩИТ, теперь Клинтон Френсис Бартон, к которому Наталья подчеркнуто отстранено обращается либо «агент» либо «Бартон». Потому что Романова до сих пор не может приучить себя к мысли о том, что теперь они «свои». Чужая среди своих, пожалуй что так. И её в целом пока подобное положение вещей устраивало. Друзья ей тут даром не сдались, горькую цену ненадежной дружбы, погибающей от взведенного курка она познать успела. Не нужны ей и приятели - лишние разговоры не по делу, которые только отнимают время.

Рабочие отношения - норма. Но Николас Фьюри будто бы издевался, постоянно ставя в пару с Бартоном, с которым в рабочие отношения чертовски не получалось. Во многом из-за мыслей, из-за обязательств, из-за долга, из-за вопросов, ответы на которые она никак не может получить. Он спас её. Пошел наперекор всему. Свихнулся, и повел её в ЩИТ. И никогда не тыкал этим, ни разу не попытался шантажировать или хотя бы заставить чувствовать обязанной. Это ненормально. Так нельзя. Если есть возможность, то надо ей воспользоваться. А не делать всё вот это, чем занимается Хоукай. Естественно, за всё это Наташа едва ли переносила на дух Клинта.

Это была её шестая совместная миссия с Хоукаем, и, к его чести, Наталья могла сказать, что за исключением всего вышеописанного, он был вполне хорошим напарником. По крайней мере, мысли Романовой не были заняты тем, как бы защищать его, а направлены целиком на миссию. Подстраиваться приходилось - Чёрная Вдовы действовала в одиночку слишком долго, работа в паре отличалась по многим аспектам: чем-то значительно облегчала жизнь, чем-то усложняла чуть ли не до головной боли.

Но Вдова понимала, что если бы была с кем-нибудь другим из ЩИТ, то плюсов могло не оказаться и вовсе. Поэтому на безрыбье хорош и Хоукай. Наверное. Наталья даже не пыталась себя в чем-то убеждать. У неё не было выбора, не было альтернатив, что было и плохо, и хорошо. Романовой не хотелось что-то выбирать, она не знала, как это делать вообще. Выбор выходил из рамок стандартной схемы «приказ - исполнение - следующий приказ».

Впрочем, чем больше Вдова думала, тем больше понимала, что выбор все же у неё был. Она могла вернуться в КГБ, снова стать почетной выпускницей Красной Комнаты, не заклеймённой предательством. Всё, что от неё требовалось - рассказать всё, что она знает и... Убить. Без крови не может обойтись ни одно дело, так было всегда. И тогда ей оправдают все, посчитав агентом, внедренным в вражеский стан. За своеволие придется ответить, но не худшее, что могло бы случится. К тому же она вернется к тому, что ей привычно и знакомо.

Польша казалось и вовсе знаком... Нет, не свыше - Наталья атеист, как и положено быть всем выходцам из СССР. Поэтому просто знаком. От Польши совсем недалеко до Москвы. Ближе, чем от Америки, по крайней мере. Наталья не зацикливалась на этом. Старалась, по крайней мере. В первую очередь все же стоит выполнить миссию, которая была благороднее любого из дел, которые она когда-либо совершала. По крайней мере, сейчас это было что-то правильное. Наташе казалось правильным.

Спустившись на кухню, Наталья посмотрела на Клинта и испытала чувство, которое редко в ней просыпалось, если просыпалось вообще: жалость. Вот именно сейчас ей было откровенно жаль Бартона, на которого утро навалилось со всей силы, раздавило, а потом
размазало по стеночке. Может, большую часть жизни у Вдовы и нет сердца, но в такие моменты она появляется: жалость по отношению к братьям нашим меньшим и страдающим. Наливая себе кофе, Романова непонимающе смотрит на Бартона:

-Хм? - вопрос «все в порядке» был странным. Кровью она пока ещё не истекала, в состоянии трупа не пребывала, так что смысла в нем особого не было. - Да. В порядке. Ты нет? Не уверена, что польские больницы будут пышить радушием.

Даже если нет, миссию от этого все равно не отменить. Дела остаются делами, вне зависимости от физических показателей.

[icon]https://image.ibb.co/dO0xNp/20180824_RWAGr0_Kf_Poyp_Xtx6_HAHh_X_large.jpg[/icon]

Отредактировано Natalia Romanova (2018-08-26 20:54:25)

+1

4

[icon]https://i.imgur.com/giFR1ld.jpg[/icon]
Не поняла вопроса, да? Ну-ну, наверное, совесть чиста. Клинт усмехнулся в чашку и поддержал предложенный больничный лейтмотив:

- А жаль. Я бы не отказался от небольшого укола адреналина в сердце.

А впрочем, черт ее знает, может быть, она и впрямь не способна воспринять "как дела" в ином смысле, кроме суммирования физических повреждений и отчетной выкладки по результатам. За проведенное вместе время Бартон успел понять, что Вдова может быть зверским знатоком психологии, когда дело касается вытягивания информации из другого человека, но едва речь заходит о ней самой, она превращается в то, что русские называют емким словом dubinushka. Рабочим фанатизмом и профдеформацией грешат все секретные агенты, но у нее попросту были обрублены все связи с реальным миром, поэтому при всем своем уме и актерском мастерстве реакциями она временами напоминала человекоподобного робота из научной фантастики.

Конечно, глупо было бы рассчитывать и на развернутый ответ в стиле "нет, напарник, что-то мне не по себе и из красной форточки задувает, не хочешь перед работой по-быстрому смотаться проверить, не сидит ли в той мансарде через улицу вся КГБшная рать со снайперками?". Для этого вообще не на ту напали. Наталья (Клинт проверил по трем словарям, уменьшительным от этого имени действительно являлось Наташа; где? в каком месте это было сокращением, если ничего не сокращало?) Не Делилась. Не Клинту было пенять кому-либо на недостаток желания раскрыть душу, и он не собирался тянуть клещами. Тема Польши, над которой почти осязаемо нависла тень прошлых работодателей Черной Вдовы, стояла в воздухе, однако он сознательно отказывался задавать вопросы, подразумевающие подозрения в задних мыслях. Задние мысли были наверняка: Красная Комната - альма-матер, зона комфорта, место, где все было чертовски просто, превратившееся теперь во врага. Не удивительно, если Романова больше ностальгировала по ней, чем боялась мести кинутых коллег.

Именно поэтому он и давал ей презумпцию невиновности. Ничего не знаю, перебежчицей не считаю, и вот что ты мне сделаешь, Наташа (Нат? Таша? Как это сократить, в конце-то концов?)?

Здесь конечно интереснее, чего она могла попытаться ему не сделать. В самом идеальном случае через несколько уточнений, все ли в порядке, она что-нибудь ему скажет. В не самом идеальном - он до этого победного уточнения не доживет. Но некоторые проблемы лучше решать по мере поступления.

А в мансарде напротив, кстати, было чисто. Агент Бартон всегда через пару часов после заселения поднимался на ближайшую крышу и делал домашнее задание.

- Но на нет и суда нет, будем действовать по старинке, - заключил он, выливая остатки кофе в термоc.

Выйдя в гнусную молочно-кисельную морось, заставляющую натягивать ворот пальто по самые глаза, Клинт подогнал оставленный через пару улиц фургон. Они выписались и загрузились - дамский баульчик с аппаратурой, скрипичный футляр со сложенным луком, пистолеты, магниты с видом Кракова, словом, стандартный туристический набор. Вести Бартон доверил напарнице, а сам позвонил и договорился на самолет в лесной полосе за городом. Видимость была хреновая даже для стадвадцатипроцентного зрения; широкие улицы и старинные средневековые фасады в дымке быстро сменились блочными пятиэтажками в куда более плачевном состоянии. Район депо был эклектичный и наполовину нищий, но при должной фантазии туда могло притянуть туристов - на барочную католическую церковь и крошечную недействующую синагогу. Это решало.

- Осмотримся ножками, - предложил Клинт из кузова, прикладывая недюжинные усилия, чтобы не прикорнуть на лавке. - Приобщимся к культуре, и все такое прочее.

Секрет того, что на заданиях им пока удавалось не оттоптать друг другу ноги, заключался в разноплановости специализаций: Черная Вдова была мастером во всех смыслах близкого контакта, Хоукай любил дистанцию и перегасить всех сверху. Ему нужно было присмотреть хорошую прострельную точку, чтобы иметь возможность отовсюду ее прикрыть, да и сама она вроде бы не сильно доверяла новомодным спутниковым картам.

Порывшись в горах полиэтилена, Бартон извлек на свет то, что меньше всего ожидаешь найти в агентурном фургоне:

- О. Есть зонтик.

+1

5

Краешки губ дрогнули в чем-то вроде полуулыбки - по крайней мере, из них двоих выйдет хорошая команда несмешных клоунов. На какой-то момент ведь Наталья действительно чуть не поверила. Дело не в том, что Клинт настолько хорошо умеет врать - Наталья была детектором лжи на ножках, но  в том, что выражение лица у Бартона была соответствующим: у некоторых рожа крипича просит, а  у некоторых лицо просит укола адреналина в сердце. А кирпич бы Хоукая не взбодрил. С другой же стороны все зависит от силы - если перестараться, то да, кирпич мигом отправит в сладкую страну грез, если же приложить то количество, которое нужно, то, может и взбодрит. Будет больно. И все же действенно.

Да, клоуны из них выйдут действительно несмешные, но хорошие. Хоть сейчас иди на задание под прикрытием творческим дуэтом, а не простую перестрелку.

Наталья могла бы улыбаться шире или более того - смеяться. Изображать крайнюю степень дружелюбия и участия, этот образ столь любим публикой и популярен, что без него шпионке было просто никак не обойтись. Люди всегда любят, когда их любят. Или делают вид, они отчаянно в это верят, обманывая сами себя. Это очень удобно. И, возможно, милая и участливая Романофф бы заслужила больших симпатий, но... Увы. Впервые в жизни просили быть честной. И Вдова не исполнила эту просьбу. Да, она не притворялась, показывая все свои эмоции (а в некотором роде и их отсутствие). Но себе она врала. Больше, чем того надо, но эта ложь удерживала её от слишком многих поступков и проступков.

В том числе и от главного - начать кому-то доверять, кроме самой себя. Раньше она доверяла свою жизнь, свои мысли, все вверяла Красной Комнате. И теперь предала её. Доверие всегда заканчивается предательством, неважно, предаешь ты или тебя. Поэтому лучше не доверять. Ни ЩИТ, ни Бартону. Только себе, да и то через раз. Романова знала, что определенные части её прошлого «подправлены». Пока она была в КГБ, с этим что-тог делать не стоило, теперь появилось время, и Наталья думала, появлялись вопросы. Непозволительная роскошь.
Никому нельзя доверять.

Но быть просто Чёрной Вдовой, без всяких прикрас - можно. Единственное, что остается, раз её просят быть честной настолько, насколько шпионка с мировой репутацией и двуличием, что прописано на уровне ДНК может.

Погода на улице была соответствующей. Ожиданиям. Настроению. Пессимизму и мрачному довольствию тому, что все умеренно плохо. Мелкая морось раздражала, потому что дворники не успевали справляться  с ней, да и видимость жутко хромала. И все же Романова привыкла к тому, чтобы держать эмоции в узде, лишь чуть более поджатые губы, чем обычно, выдавали, что особой радости она не испытывает. Выходить из фургона категорически не хотелось. Как не хотелось и оставаться. Хотелось быть «дома». Хотя такой вещи, как  «дом» у неё и не было.

И все же долг зовёт. Наташа коротко кивает и аккуратно припарковывается, надеясь, что фургончик будет не слишком сильно выбиваться из общего  вида. Всяко меньше, чем два агента.

- Хоть что-то хорошее, - Вдова хмыкнула. И все же с зонтом лучше, чем без него.

На улице зябко. Противно. С другой стороны, это не минус тридцать, огромные сугробы, пурга и километры, отрезающие её от вражеской базы, которые надо было преодолеть любым методом. Наташа слегка ежится, внимательно оглядывая каждое здание, каждый закоулок.

- Я уже была здесь. В пятидесятых, - говорит Наташа, не уточняя, впрочем, какими ветрами её занесло в Краков. Всё и так предельно ясно, по своей воле гулять по уличкам, фотографировать всё, что под руку попадается она бы не стала. Остается только чужая воля, а чья это воля прекрасно всем известна. - Мало что изменилось. Разве только Краков разросся вширь.

И Наталья тут всё также по чужой воле. И снова мысль: а в чем различия? Не проще ли вернуться... Путь наименьшего сопротивления.

Это то, про что Бартон говорил «в порядке?».

- Нужно предположить, где точно произойдёт встреча и найти наиболее оптимальные места, - очевидно, как очевидно и то, что они будут выбирать место, которое труднее всего проследить, но с которого будет проще всего уйти. Сколько таких мест в округе? Не так уж и много, но их стоит ещё и найти, как найти удобную позицию Хоукаю. Вдова же чуть ли не в прямом смысле может  сливаться с тенями. - Разделимся? Зонт мой.
[icon]https://image.ibb.co/dO0xNp/20180824_RWAGr0_Kf_Poyp_Xtx6_HAHh_X_large.jpg[/icon]

+1

6

- Ну конечно, - проворчал себе под нос Клинт, удаляясь в противоположную от зонта сторону в компании капель, с особой жестокостью затекающих ему за шиворот. - Хорошие парни всегда мокнут. Ничто не говорит о благородстве души так, как сопли. Как слышно, Нат? Прием.

Внутренняя связь, не отделаешься.

Скупые односложные откровения Вдовы за время их совместной работы можно было пересчитать по пальцам, но каждое из них стоило своего отдельного «эээ». Была здесь в пятидесятых. Очень мило. А он тогда примерно был... нигде, он еще не родился.
Бартон не отличался природной впечатлительностью, но от осознания того, сколько прожитых - а скорее, непрожитых, - жизней было на веку Романовой, ему иногда становилось не по себе. В ответ на вопрос Фьюри она вроде бы подтвердила, что отдельные участки собственного прошлого вытерты из ее памяти, но количество дерьмища от отсутствия воспоминаний о нем меньше не становится - груз все тот же, немой, а тяжеленький.

А может, агент Бартон, это у вас и вправду эмоции? Очень красивая и ужасно несчастная - чем не мечта для спасителя обреченных на смерть цирковых кроликов и канареек? Для хорошего американского парня, в белом плаще вытягивающего страдалицу-жертву из красной преисподней?

Поразмыслив немного, он удостоверился в том, что - нет, брехня. Во-первых, такие голливудские сценарии должны оканчиваться ледорубом в голову, а не закатом над Майями-бич. Во-вторых, он сформулировал это для себя, жалость по отношению к Наташе - неправильна. Ее нельзя было погладить по голове и сказать: ну-ну, ты ни в чем не виновата. Неверно было пытаться переиначить ее прошлое, и он не пытался. Он был человек простой, и специализировался на настоящем. И ее сделка тоже была - на настоящее.

- Собаку на улицу не выгонишь, - липовая аллея по краю разбитой колдобинами дороги шумно сыпала листвой и закрывала колючий забор, ограждающий просторный пятак площади с брошенными трупами автобусов. Единственный пешеход на улице, Бартон нахохленно и целеустремленно направлялся к церкви. - Кстати, так что думаешь насчет клетушки на Лонг-Айленде? Идиллический газон, белый забор, подвал под арсенал. Одному из наших лет пять назад пришлось так долго вести там наблюдение, что начальство плюнуло и прикупило под это недвижимость. Бери пока предлагают, отдай койку в казарме нуждающимся новобранцам. Мебели в квартире, правда, нет, но я оторву тебе от сердца водяной матрас.

В этой шестой по счету попытке вытурить Черную Вдову с базы и поселить в человеческом жилье (очевидно, у нее была фобия безделушек, которые надо ставить на полки, поэтому она продолжала смущать умы оперативников в казармах) Клинт по-тихому вскрыл ржавый замок решетки, запирающей ход на церковную колокольню, и поднялся по винтовой лестнице на полузакрытую площадку. Колокол имелся, но без языка. Покосившись на оттисненные на чугунном боку сцены великомученичества с обдиранием кожи, Бартон поморщился - тесновато, только-только натянуть тетиву и особо не кувыркаться. Зато в плане обзора точка была идеальной – невысокой этажности район лежал перед ним как на ладони, включая кладбище автотранспорта.

Были видны полуподвальные окна терминала, в которых брезжил свет – скорее всего, там и держали живой товар до отгрузки. Были видны два амбала, хмуро курящих у выхода, и рабочая фура, с двух сторон загороженная автобусами. В одной из автобусных кабин сидел еще человек, которого можно было принять за водителя, оставшегося здесь с тех пор, как транспорт был на ходу, если бы едва-едва не виднелось за стекло дуло его автомата.

Короче говоря, Хоукай видел все, кроме одного: своей напарницы с зонтом.

- Ты не просматриваешься, - сообщил он. – Если не любишь водяные матрасы, то так просто и скажи.

[icon]https://i.imgur.com/giFR1ld.jpg[/icon]

Отредактировано Clint Barton (2018-09-02 23:58:51)

+1

7

Романовой не было стыдно. Во-первых, она девушка - убийца высшего класса, одна из самых опасных шпионов на планете, но все-таки девушка. Слабый пол, красота, хрупкость, очарование - всё вот это, все эти стереотипы, которые пичкали в головы как и мужчин, так и женщин, на протяжении столетий. Вдова в них не верила, но верила в то, что их можно использовать себе на благо. Едва ли Бартон в них верил, он знал Наташу, но, скорее всего, он верил в то, что проще всего - смириться и не спорить с русскими. Поэтому Наталья - девушка, нежный цветочек, которому негоже мокнуть под дождем. Во-вторых, Наталья была наглой и имела цепкую хватку. Вежливость, может, и требовала от неё хотя бы минутку потупить глаза, предложить зонтик ему. Но Наташе не хотелось тратить на это время, кто успел, тот и съел. К тому же вдруг он бы согласился? Наталье не привыкать к суровым погодным условиям, но когда есть варианты обойтись без них, то выбирать что-то иное - глупо и обидно. Поэтому Романовой не стыдно.

- В норме, - на причитания Клинта она улыбнулась, чего, впрочем, он увидеть даже при всей остроте своего зрения увидеть бы не смог, как, впрочем, и услышать - свои эмоции Наташа держала под контролем, своим голосом управлялась столь же ловко, как и всем телом, поэтому звучала по-привычному отстранено и ровно. Ещё одна вещь, которая постоянно выбивала Вдову из колеи - Хоукай был... забавным. И раздражал этим, неимоверно раздражал. Ей не хотелось улыбаться. Ей не хотелось усмехаться про себя. Это всё - лишнее. Мешающее. Смущающее. Но почему-то Вдова об этом не говорила, не просила прекратить, хотя могла. Ровной в той же степени, в какой она могла без всякой задней мысли лгать, глядя человеку в глаза, она умела прямо и без обиняков говорить правду, неприятную и обидную, на той границе, что с хамством. Но молчала. Терпела его поведение, иногда улыбалась, иногда усмехалась про себя, так и не понимая - как это, почему это, иногда даже почти не думая о том, что бы на всё это сказали в Красной Комнате.

Дождь умиротворяющей дробью отдавался по зонту. Наташа не понимала, почему все так романтизируют прогулки под дождём: сыро, мерзло, мокро. Даже под зонтом. И под ноги постоянно надо смотреть, если не хочешь упасть в лужу, фигурально и практически. Когда-то она смотрела "Поющих под дождем", американский мюзикл, чтобы не отстать от культуры страны-противницы. И осталась в культурном шоке как раз со сцен этого самого пения под дождем. Может, с того момента романтизирование дождя она и не любила.

Улицы узкие. Наталья двигалась так, будто бы четко знала куда. На самом деле? Нет. Но догадывалась. Возможно. Карту местности она помнила гораздо четче, чем глаза матери. Возможно, потому что последнее не помнила вообще. Детство Вдовы строилось скорее на ассоциациях, чем образах или ещё того - воспоминаниях. В общем, карту она помнила хорошо и где-то путем чистой аналитики могла понять, что, где, когда и куда.

В динамике Клинт пытался снова её выселить из казарм. Наталья уже была готова согласиться из-за того, что безмерно устала от этого. Но из принципа сдаваться собиралась только на десятой или пятнадцатой попытке, для красивого числа. К тому же отдельный дом будет создавать иллюзию нормальной жизни. Жизни, к которой Наташа не была приспособлена, а играть ещё одну роль ради спокойствия Фьюри и Бартона - глупо.

- Зачем? - как и все предыдущие разы спрашивает Наташа. И каждый раз получает новый ответ, как будто бы подпункты одного большого. Больше ничего Романова не говорит. Может, действительно думает: а зачем ей это? Она не представляла дальнейшего от слова совсем, что ждёт её в будущем - чёрт знает. Очередная миссия, возможно. И все. Молчание почему-то становилось неловким. Это ощущала даже Вдова.

- Ты из Айовы?* - он был забавным, Наташа быть забавной не умела. И не хотела уметь. Поэтому это вовсе не было игрой слов и каламбуром. Это был вопрос о том, откуда он родом. Врага надо знать в лицо, друга - с ног до головы, а вот этого типа - до той последней нитки, до которой он вымок. И не имеет значение, что Наталья узнала об
этом человеке все, что могла. Информация из документов может быть отличной от реальной, Романова тому пример.

Больше ничего. Наталья продолжала продвижение до тех пор, пока не встретилась с патрулирующим территорию охранником, который и показал, что, в общем, она двигалась в верном направлении. Схватка была недолгой - зонтик было очень жаль, жальче только мокнуть. Что же, встреча была незапланированой. Теперь все переходит под «действовать по собственному усмотрению».

- Сейчас увидишь, - коротко отозвалась Наташа. Один выстрел, другой, третий - стало тихо. Вдова прикинула, что ненадолго. На шум сбегуться еще, а дальше... Зачистить территорию не проблема, но покупателя с поднаготной выловить сложнее.  И, увидев пустырь с трупами и тяжелоранеными, удерет, сверкая пятками. Но буквально пару секунд задержки, выход из машины, и... Дело сделано. - Бартон, на каком уровне твои актерские навыки?
* Hawkeye - штат Аризона, американский английский.
[icon]https://image.ibb.co/dO0xNp/20180824_RWAGr0_Kf_Poyp_Xtx6_HAHh_X_large.jpg[/icon]

+1

8

  - Да, теперь вижу, - с оттенком флегматичной тоски подтвердил Клинт, когда охранники один за другим слегка дернулись, как насаживаемые на иголку насекомые в немом фильме, и так же заглушенно повалились в дождевые лужи.

Все шло не по плану. Агент Бартон терпеть не мог, когда все шло не по плану - во что ни за что не поверил бы кто-то, кто знал его в период бунтарской юности, окончившийся, к слову, не так уж много лет назад. Как бы то ни было, в работе он был педантом, и любил чистые, расписанные и выполненные по минутам миссии... которых в ЩИТе практически не случалось. И не то, чтобы его коллеги, начиная с Фьюри, были профанами и не учитывали всего и вся, просто человеческий фактор - это человеческий фактор. По закону Мерфи, если он может случиться, он случится. Какой-нибудь охранник случайно выйдет за пределы территории патрулирования, и понеслась.

- Старый добрый стелс в Польше не работает? - почему Наташа, у которой был даже зонтик (!), если уж стелс подвел, не задурила местному работорговцу голову так, как она это умеет, было непонятно, но первые выстрелы раздались вне его обзора. Конкретной ситуации он не видел, до сих пор Романова не проявляла склонности заполошно палить первой, да и времени на разбирательства не было: из зданий вывалилось еще человек пять, вооруженных, как русская мафия из Крепкого орешка. Кажется, серьезный разговор о переезде на райский Лонг-Айленд опять переносился.

Тетива коротко и хлестко пропела пять раз, слившись от высокой скорости в один непрерывный звук. Стрелы никого не убили - кто получил свою в руку, кто в колено, - а просто свалили транквилизатором для крупного домашнего скота, хотя, видит Бог, вот таким бизнесменам Клинт бы мозг простреливал насквозь боевыми с большим удовольствием. В этом деле нельзя было "запутаться" или "пойти по кривой дорожке" - к превращению женщин в полуфабрикаты на продажу нужно было иметь склонность и талант.

- Актерские способности? Как у настоящего мальчика Пиноккио, - хмуро польстил себе он. - Но, надеюсь, на Оскара номинироваться мне и не понадобится... Кажется, больше никто высовываться не хочет. Придется зачистить здание. Я сейчас буду.

Высказанная в коротком вопросе мысль Наташи была самым резонным шансом не запороться. Им нужен был покупатель, который настолько страдал паранойей, что дважды переносил встречу, а сейчас они так разворошили осиное гнездо, что он вообще может раствориться в октябрьском закате навсегда. Во-первых, нельзя было позволить ни одной душе, включая запертый в депо живой товар, сбежать отсюда и дать ему понять, что здесь все прогорело. Во-вторых, в идеале, он должен был подтвердить, что желает купить одну конкретную "странную девчонку", то есть подтвердить личность для последующей ликвидации. Делать было нечего, если они с Романовой хотели вернуться в график, нужно было подчистить тела и самим на некоторое время принять бразды управления работорговлей.

Вот тебе и попил кофейку из термоса на колокольне с видом, мрачно подумал Бартон, перемахнув через ограду территории депо с крыши брошенного здесь пару лет назад автомобиля. К тому времени, как он добрался до дверей, Черной Вдовы, естественно, и след уже простыл - судя по чьему-то короткому вскрику, она была уже глубоко внутри. Об этом же свидетельствовала скользкая кровавая полоса на бетонном полу и массивное тело, по-видимому, решившее больше никуда не ползти.

- У тебя много? - спросил он у звуков рукопашной впереди, в уходящем в подсобные помещения коридоре. - Сейчас подсоблю, только...

Только вместо этого он кувыркнулся в лучших акробатических традициях, потому что в дальнем углу у сваленных ящиков открылся люк в полу, и из него ему по ногам дали автоматную очередь. Приземлившись на плечо, он успел выстрелить в ответ, и крышка захлопнулась обратно. Звук изнутри, который он успел услышать, напоминал многоголосый хор душ в аду.

- Нашел, где держат женщин. И кстати да, я из Айовы.
[icon]https://i.imgur.com/giFR1ld.jpg[/icon]

Отредактировано Clint Barton (2018-11-03 12:39:58)

+1

9

[icon]https://image.ibb.co/dO0xNp/20180824_RWAGr0_Kf_Poyp_Xtx6_HAHh_X_large.jpg[/icon]
- Это же Польша, - апатично пожала плечами Наташа, как истинный представитель кого-то из династии Цезарей,  успевая делать несколько дел одновременно. Конечно, потомком древнеримских императоров Наташа близко даже не была, хотя по многим пунктам подходила, начиная с умения плести интриги, заканчивая изощренными убийствами на политической почве. В последнем Романова была даже немного лучше - убивать она могла со спокойной совестью и из-за многих других аспектов. И, что удивительно, но одним из последних было желание, в этом плане Чёрная Вдова была совершенно инертна.
 
В Красной Комнате учили ненавидеть врагов Партии, Отечества и лично Его (каждый раз Он менялся). Наташа, может, была бы и рада ненавидеть, но не получалось. Подход Зимнего Солдата ей импонировал гораздо больше: холодная отстранённость, абстрагирование от ситуации и лишь ожидание следующего приказа. Разница лишь в том, что теперь у Чёрной Вдовы приказы иные, больше она не может взять примера с бывшего наставника.

Что именно Романова подразумевала под «Это же Польша»  - одна из тех тайн, что и загадочная русская душа. Польша же на самом деле много чего, если почитать учебники истории. В каких-то совсем въедливых, кажется, даже упоминался инцидент, произошедший, пока Вдова тут гостила. Что не говори, но многое тут шло не по плану. Начиная с дождя.

- Пиноккио, - тихо повторила себе под нос Наталья, запоминая. Сейчас времени выяснять, кто этот настоящий мальчик, чем он знаменит и насколько хороший актер, не было. Потом. Пороется в базах ЩИТ, интернете, на крайний случай всегда есть библиотеки. Кажется, у неё даже билет когда-то был. Красненький. Что с ним случилось, Наталья забыла. Возможно, так и остался в той квартире, где они жили с Шостаковым.

- Жду, - коротко отзывается Вдова, переводя взгляд на обезвреженных Бартоном. Обезвреженных, не убитых. Дурак он. Мало того, что стрелы - оружие, которое, как не совершенствуй, так и останется самым незаменимым лишь в средневековье.  Так ещё и бьет не на поражение. Зачем? Возможно, тоже стоит потом спросить. Если это «хороший пример», то он явно нерационален и в данной ситуации показательное милосердие излишне. Без этих людей мир станет лучше.

Что именно Романова подразумевала под «Жду» было более ясным. Стоять под дождем без зонта и ждать - даже звучит грустно и безнадежно, не говоря о том, чтобы претворять в жизнь. В здании всяко теплее. А если и нет, то контрастный душ из дождя и крови становится неконтрастным, ограничиваясь последним. Потом, когда все закончится,  ванна. Одно из тех послаблений, которые Романова позволяла себе всегда. Что-то вроде практически традиции.

Дурость какая - стрелы. Пистолеты куда удобнее. Старина «Макаров» тот же. Сколько выстрелов - все в «яблочко». Как и у Хоукая, впрочем, но  в её случае гарантий гораздо больше. Чёрная Вдова высказала все, что думала об этом ещё перед первой миссией, когда ей подсунули какое-то тестирование перед первым заданием. Кажется, это было в графе «Что вы думаете о своем напарнике?». Изначально там стоял жирный прочерк, который Вдова объяснила нежеланием работать в команде и личным мнением, что агент Бартон - только человек, с которым она работает, не напарник.

Пришлось писать.

Вспомни лучик.

- Справлюсь и сама, - Чёрная Вдова все ещё категорически презирала помощь, если была в состоянии сделать всё в одиночку. Самонадеянность почему-то граничила с рациональностью, но делала это весьма сомнительно. Дюжина - не так уж и много. Всяко меньше, чем было до того. Даже то, что ей навязали ближний бой - норма. Им же хуже, Вдова не менее, а то и более смертоносна.

- Отлично, - три, два, один. На оставшуюся пятерку время тратить жалко, можно разобраться быстро. Наталья не могла лгать, ей понравились определенные разработки Щ.И.Т. - браслеты с током великолепны. Наташа даже не могла объяснить, чем ей они понравились, это было чем-то, подходящим под определение "симпатии", а не здравого смысла. Но и эффективность была на высоком уровне. Вернуться к Хоукаю Чёрная Вдова не спешила, «зачистка помещения», как и любая генеральная уборка, требовала времени, чтобы ничего и никого не пропустить. «Ничего» она не упустила - в одном из ящиков стола находилась документация. Ознакомится, пожалуй, стоило. «Никого» тоже - от Вдовы никто легко не уходил.

Возможно со своей дотошностью Романова была бы хорошей домохозяйкой.

- У тебя нет акцента. - по крайней мере, диалектических особенностей Айовы за речью Бартона она не замечала. Подошла она не со спины, с боку. Нечего пугать неожиданными появлениями. - Охрану успел нейтрализовать? В больницу все ещё требуется? Нашла пару файлов, Фьюри будет любопытно.

+1

10

 - Рано начал переезжать, - пожал плечами Клинт, на всякий случай продолжая наблюдать за люком, но боковым зрением проверяя, не ранена ли Наташа.. – Если поднапрягусь, смогу изобразить акцент пары десятков штатов.

Это был самый большой объем личной информации, который он выдавал не только напарнице, но и всем коллегам вместе взятым (Фьюри с Хилл не в счет – эти просто любили сам факт того, что всё знают, но всё во всех личных файлах переписали и никому ничего не говорят). Почему-то именно здесь, в «это-же-Польше», он в первый раз услышал их с Наташей общение со стороны: свое нейтральное, подчеркнуто не цепляющее ничего важного балагурство, и ее короткие деловые ответы, временами подсушенные сарказмом. В целом – нормальная рабочая обстановка, но что-то здесь было неправильным.

Кто-то должен был сделать первый шаг – и не по правилам Черной Вдовы, собирающей компромат на возможного будущего врага родного режима, а по правилам… ну, человеческих отношений.

Клинт честно пытался сделать этот шаг, и теперь отчетливо слышал в своем голосе тот же надсадный заржавелый скрип не используемых шестеренок, что звучал в односложных откровениях Наташи.

Ничего себе! Да наше партнерство создано на небесах!

 - Больница отменяется, я проснулся, - тяжело вздохнул он. - Файлы – это очень кстати, будет что положить начальству на коврик, когда нас будут дрючить за лишнюю стрельбу. Джо Андерсон из Легенд опять будет брюзжать, как будто последнего выходного лишился.

«Вы, вашу мать, что, в фильме про Джеймса Бонда работаете?» – будет вопрошать Джо, тот, которому теперь предстояло приехать на место после них и со своими ребятами обставить дело так, чтобы и официальные, и криминальные власти Кракова сочли эту резню внутренними бандитскими разборками. Весь отдел Легенд согласно своей профдеформации временами начинал искренне считать, что оперативники начинают стрельбу на заданиях исключительно для того, чтобы досадить им. Или потому что они маньяки, для которых разменять жизнь-другую – все равно что в компьютерную игру порезаться. Оперативники, в свою очередь, не без оснований считали вспомогательный отдел людьми с комплексом бога и игры в куклы, потому что любая жуткая сцена становилась для них картонной декорацией, которую надо подчистить и подрисовать.

Каждый справлялся с работой по-своему, и чтобы не свихнуться, иногда действительно просто необходимо было воспринимать многоголосый хор плачущих и кричащих в подвале женщин как фоновый шум. Вот только Клинт Бартон терпеть этого не мог.

 - Охрану я снял, но не думаю, что наш объект держали вместе с остальными, - он поморщился, словно от зубной боли, потому что в этот момент исхудалая грязная рука осторожно попыталась открыть люк изнутри. В пару шагов сократив расстояние, Бартон захлопнул крышку и задвинул верхний засов.

 - Сидите тихо, через пару часов вас выпустят! - прикрикнул он по-немецки: кто-нибудь внизу уж должен был его понять.

Они не должны были выйти отсюда до того, как все закончится, и они не должны были увидеть их лица. Поэтому они, до смерти перепуганные, должны были оставаться в неизвестности вместе с мертвым автоматчиком.

- Дерьмо, ненавижу, когда так приходится поступать, - пробормотал Клинт себе под нос и посмотрел на Наташу. -  Больше закрытых помещений не видела? Давай перепроверим, пока тихо? И еще одно. Есть большая вероятность, что заказчик видел девушку на фото. Если мы планируем выдать тебя за нее... возможно, мне придется надеть мешок тебе на голову.

Его взгляд был почти виноватым.
[icon]https://i.imgur.com/giFR1ld.jpg[/icon]

0

11

- Доброе утро, - хмыкнула Чёрная Вдова.

Начальства Наташа не боялась, поэтому к нынешнему относилась также, как и к коллегам и вообще всем, с кем ей по воле судьбы теперь приходится контактировать: максимально безразлично с поправкой на формальности, вроде уважения и субординации. И непонимание, как Ник Фьюри действительно решился на всю эту авантюру, но со временем это чувство непонимания хоть и оставалось, но становилось привычным, не доставляя уж слишком большого дискомфорта. Лишь умеренный. Но это не отменяло отсутствия практически инстинктивного страха перед людьми, что были выше по должности и имели больше власти - иногда Романова это даже не понимала, хотя и пользовалась. Может, потому что с гневом как таковым не сталкивалась. Может, потому что знала, что это тоже люди, а людей есть одно замечательное свойство - умирать.

- Это его работа, - пожимает плечами, в СССР такого не было. У тебя есть работа - изволь выполнять, не жалуйся и не думай ни о чем. Более того - изволь перевыполнять. Чем выше показатели, тем лучше. На самом деле, это достаточно хорошая... философия? Образ мысли. - Пошли. Возможно, чердак.

Больше она не говорила и не комментировала.
Тему прошлого Вдова решила дальше не развивать: не то время, не то место, не тот человек. И под не тем человеком подразумевается она. Никакого желания "дружить" у неё не было. А разговоры, как и просто, так и подобные - первый шаг к так называемой дружбе. Потому что на основе прошлого и появляется что-то общее. А на основе этого общего и появляется дружба. Это работает так, механизм примитивнейший. В каком-нибудь идеале, подобные разговоры могли привести к нахождению полезной информации, которую конечно можно было бы удобно использовать.

Но стоило ли? Бартона убить не проблема. Она может это сделать хоть сейчас не моргнув и глазом. Не говоря уже о том, что и рука не дрогнет. Дополнительную информацию личного характера стоит искать в тех случаях, когда убийство цели представляет собой проблему. Если не проблему, то сложность. Или любую ситуацию, когда просто так сразу не получается выстрелить. У Вдовы возможности были. Возможно, даже больше, чем надо - Хоукаю стоило бы быть чуть более внимательным. Эти возможности Наташа подмечала практически неспециально - профессиональная деформация наступила для Вдовы не сама собой, её ломали и деформировали специально. Восстанавливаться она не спешила, не пыталась и не думала, для неё все стало естественным, незаметно влилось в жизнь.

Убивать легко, оставлять в живых - сложно. Для кого-то именно убийство является сделкой с совестью, но Наташа считала сделкой с совестью обратное. Точнее, попыткой эту совесть реанимировать, вернуть, и Романова не думала, что ей это нужно. У всех, впрочем, свои понятия как и морали, так и совести. Так и её необходимости.

Наташа посмотрела на Клинта, что-то решая для себя и оценивая. Неожиданно, но на её лице отобразилось одобрение, она едва заметно кивнула.
- Конечно, - это необходимо, поэтому Наташа не видела не только никакой проблемы, но и более того, приемлемым решением. Ей приходилось быть в гораздо худших условиях для своих "ролей". Пару раз приходилось для правдоподобности ломать конечности, а потом идти в бой. Так что вариант далеко не худший.

Другое дело, что в те разы все всегда шло так. Форсмажоры были чем-то недопустимым, диким, странным. Чердак оказался пуст - досадно, но едва ли Нат показала это ничем. Жизнь полна разочарований, в одном месте пусто, значит будет где-то в другом месте. Или нигде, что является гораздо более реалистичным вариантом. Естественно, в общих чертах,  в общих реалиях закона подлости, но в конкретных случаях могло варьироваться. В данном случае - богом забытый чулан все же оказался не такими уж и забытым.

- Накачали, - это было очевидно, иначе подобное состояние и не объяснишь. Вдова на мгновение закрывает глаза. Кое-что... Вспоминается. То, что вспоминать не хочется и почему-то ей нужно время. К счастью, самообладание всегда являлось отличительной чертой, поэтому не так много.

- Скоро все закончится, - тихо принесла Романова, прикрыв дверь. Как и многие разы до этого, фраза имела пространственного адресата.

Приготовления всегда являлись самой необходимой и бесполезной частью, потому что никогда не окупали себя в полной мере. Лишь частично, потому что все всегда шло иначе. Просто иначе, из-за чего в них не было нужды. Но в этот раз без приготовлений их ждал бы сокрушительный прова и к моменту действия все бы напоминало цирк уродцев, а не что-то более менее... Адекватное. Все же в чем-то с Бартоном они были достаточно единодушны настолько, чтобы выглядеть правдоподобно. Романова умела достоверно играть девицу в беде. Дрожать, тихо всхлипывать и в нужные моменты молчать. И при этом делать все умеренно тихо и громко, чтобы слышать "переговоры".

Наташа ждала знака.

[icon]https://image.ibb.co/dO0xNp/20180824_RWAGr0_Kf_Poyp_Xtx6_HAHh_X_large.jpg[/icon]

Отредактировано Natalia Romanova (2018-11-07 19:18:36)

+1


Вы здесь » flycross » King of the Clouds » I'm not calling you a liar [marvel]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC