quote of the week

Быть бессмертной очень выгодно, а еще выгоднее, когда у тебя к этому «милому» дару бонусом идет ТАРДИС, так что можно в любой момент смыться, не объясняя местному населению, почему ты не желаешь умирать из-за пули, продырявившей тебя насквозь. К счастью, излишне впечатлительные вояки, не испытывавшие должного уважения к летающим американским закусочным, попали в нее саму, а не в Клару: Я не была уверена в том, заживет ли ранение на ее спутнице, а вот в своих способностях к самозаживлению нисколько не сомневалась. Ashildr

В это же мгновение Молли представился Шерлок со всем травмами, которые он получил бы при реальном падении с такой высоты на асфальт. И без того напуганная Хупер едва не вздрогнула от картины, в красках обрисованной ее воображением. Смешно даже. Видеть бесконечное количество трупов в самых разных состояниях и бояться даже на миг представить себе окровавленного друга. Molly Hooper

Условна свобода, иллюзорна как не оформившаяся мысль; один якорь Вижн меняет на другой, отрываясь от земли. Разум и Эмоции работают сообща, точно отлаженные шестерёнки в «вечных» швейцарских часах - на зависть людям. Эмоции направляют, стрелой устремляясь в точку «б» ещё до физического там появления. Выдёргивают из блеклого настоящего в непонятное будущее. Разум оное приближает, послушно создавая все условия. Просчитывает ходы, складывая детали изящными оригами. Организовывает и раскладывает всё по полкам. Ничто не развивает личность лучше, чем необходимость. Vision

Сущность не восприняла отказ. Тогда-то Эван и вступил с ней в бой. Абсолютно неравный, нечестный. Но не в данный момент можно было бы говорить о чести. Да и Эван этим не отличался. Монстр, что перестал соответствовать общественным номам морали и прочему. Эвана ломало. Сущность его ломала. Ломала его нежелание подчиняться. Он испытывал адскую боль, что проникала с каждую клеточку его тела и разрывала. Он то кричал о дикой боли. То рычал от дикой ярости, что заполоняла его сознание. Он пытался напасть на то, что не имело тело. Даже не осознавая это. А Сущность продолжала его выворачивать наизнанку. И Эван вновь и вновь орал. Так больно, больно. Сколько времени прошло. Несколько минут. Или несколько лет? Этот ад продолжался постоянно. Почти без перерыва. Эван совсем забыл о голоде, жажде, сне. Хоть иногда он и вырубался, от того, что его тело не выдерживало такую жгучую боль. Evan MacMillan

Профессор Джеймс Мориарти, несостоявшийся пациент доктора Лектера, любитель жвачки и неявных угроз, при ближайшем изучении оказался еще более интересным человеком, чем обнаружил себя при прощании на пороге кабинета. Например, он был мертв. Hannibal Lecter

С 12.11 по 18.11 на борт Flycross пробираются Фантастические твари и где они обитают, пользуясь упрощенным шаблоном анкеты.Приятного полёта!
правила faq роли нужные хочу видеть точки старта гостевая хочу к вам шаблон анкеты

flycross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » flycross » Oh Glory » Der Mann, den ich töten werde [Sherlock BBC, Hannibal]


Der Mann, den ich töten werde [Sherlock BBC, Hannibal]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Der Mann, den ich töten werde
«Die zwei größten Tyrannen der Erde: der Zufall und die Zeit.» ©

https://66.media.tumblr.com/f42cd71d67d04921942c40441b386244/tumblr_nq5vadUEQA1rqvfjjo6_400.gif https://66.media.tumblr.com/62da4f13d06411e7f5aa07ccf334025d/tumblr_nq5vadUEQA1rqvfjjo10_400.gif


участники
Jim Moriarty
Hannibal Lecter

декорации
США, Балтимор, Мэриленд
лето, 2009


Что для доктора Лектера бичевание людских пороков, для Джима — работа: не такая уж трудоемкая, как может показаться, интересная, если повезет, чаще нудная — и она становится утомительнее с каждым годом.
Беседы не о разбившихся чашках, не о законах времени, хаоса и беспорядка, но о том, что следует тщательнее подбирать себе психиатра или не выбалтывать ему свои настоящие проблемы.
Однако одна их общая знакомая именно так и поступила.

+1

2

Невзирая на то, что Джанни, Вивьен и парочка титулованных гомосексуалистов в лице Мориарти заранее приговорили доктора Лектера, преодолеть искушение озвучить пресловутый модный приговор оказалось на удивление легко. Он производит впечатление того, кто путает фейсбук и твиттер, зато может позволить себе широкий галстук. Застегнут на все пуговицы и готов к игре «усади Джима в кресло пациента», пока тот с плохо скрываемым любопытством рассматривает чудеса японской живописи на стенах, дивно вплетенные в старомодный интерьер. Мориарти не место в подобных… местах, хоть и не раз предлагали, но он чувствует себя в своей тарелке, упакованный в официоз и рамки, с расстегнутой нижней пуговицей на светло-сером пиджаке и застегнутыми брюками. Наверное, стоило явиться к Лектеру в пижаме и с бонго наперевес, дабы добавить ситуации еще немного контраста. Сейчас Джим словно Мадонна в церкви, вроде бы и уместна, но что-то идет не так.
 — Благодарю за то, что согласились на первичную консультацию, доктор Лектер. Я тщательно выбираю врача, — Мориарти наконец отлип от рассматривания туши и акварели, повернувшись лицом к спинке кресла и психотерапевту. — Как и вы пациентов.
Как человек, работающий практически в смежной сфере, знает, что репутация и отзывы, рекомендации и анонимность важны в первую очередь. Ограниченность выборки вполне понятна: трата времени, трата ресурсов — недопустимы.

Благодарность бессмысленна и, как сказал один великий человек (Джим) — лишь предвкушение будущих одолжений, главный нюанс в том, что тут никто никому не должен. Ранее, взглянув на средний чек, Мориарти лишь присвистнул, даже не будучи втиснутым в финансовые рамки.
Значит, на Мориарти и Лектера у семейки средств хватило, а на то, чтобы договориться с большими дядями — никак. Плясать канкан еще и перед ними у Джима не хватило бы ни гордости, ни терпения, желание и вовсе отсутствовало. Подстегивал лишь синдром незаконченной мелодии: пока не разобрался с текущими делами, не может вернуться в Лондон сугубо из личных соображений.
Доктор Лектер, к слову, совершенно точно не американец — хватило одного приветствия, чтобы распознать акцент.

Мягко сжал пальцами спинку кресла, словно проверяя его на устойчивость и выпрямился, не без нервной манерности скользнув ладонью по прилизанному затылку. Следуя классическим канонам, злодей всегда выбалтывает свой план, и здесь Мориарти консерватор под стать лечащему врачу, лишь позволяет себе немного вольности и новомодной трактовки, совсем как с пуговицами, совсем как со светлой суми-э в темноватой комнате.
 — У меня суицидальные мысли последние двадцать лет, — неожиданно выдал, в пару секунд оказываясь в кресле и откинулся назад, устраиваясь поудобнее. — С каждым годом они все привлекательнее, иногда их так много, что я, — сделал вялое «бум» обеими руками, на секунду сомкнув кончики пальцев между собой и возвращая их обратно, — непроизвольно взрываюсь. Иногда их так много, что они болят, постоянное выгорание, вечная неудовлетворенность, вы понимаете.
Никто не понимает.
 — В периоды обострений приходится спать одному, и каждую ночь я кончаю, — рвано передернул плечами, скрестив ноги, — с собой, и просыпаюсь совершенно измотанным — если получается уснуть, разумеется. Знаю, я не уникален, — ладони обеих рук, сухие и горячие, до сего момента лежат на подлокотниках совершенно неподвижно, но теперь пальцы одной из них выстукивают ритмичный такт. — Впрочем, иногда, например сейчас, это плюс. Каждый, в той или иной степени, подталкивает себя к концу, разве что с различной скоростью и в разных временных диапазонах. Судя по рекомендациям, вы способны помочь с этим.

+1

3

То, что говорят пациенты на первичной консультации, не так уж интересно. Если быть откровенным, то подавляющий процент людей за всю свою жизнь не произносит ничего интересного, но первый сеанс у психотерапевта вдобавок к этому носит полностью постановочный характер. Человек точно знает, что и как собирается сказать, поэтому большее значение в знакомстве и предстоящем сотрудничестве имеет то, о чем он не говорит. Джеймс Мориарти, например, ничего не сказал о рискованном соседстве «Сломанных хризантем» на терракотово-красной стене с лазурной банкеткой в стиле рококо и кожаными анатомическими атласами в шкафах – хотя риск определенно заметил. Оттягивать время, прежде чем в первый раз сесть в кресло и оказаться лицом к лицу с собой, естественно, это создает иллюзию контроля над ситуацией (или, как любил повторять давний клиент, любитель эротической асфиксии, «перед смертью не надышишься»). Однако в таких случаях принято задавать вопросы или делать комплименты, чтобы оправдать задержку, а мистер Мориарти проявил любопытство, сделал вывод и оставил его при себе. Это выдавало в нем не только любовь к контролю, но и внутреннюю раскрепощенность относительно времени сеанса, которое он в действительности имел право провести даже молча уставившись на грудь неизвестной флорентийки, рисунок которой висел в противоположной части кабинета. Подобная раскрепощенность была отличием деловых людей – и социопатов, но на социопата посетитель по первому впечатлению не походил.

Стиль «немного не так» начинался в нем с отчетливого дублинского акцента, продолжался закругленными воротничками сорочки от Харт и завершался ароматом Straight to Heaven – парфюм, которому в названии не хватало разве что пары восклицательных знаков. Унисекс, пиратская романтика, на мужчинах часто пахнет алкоголем, в данном случае сильнее проступает мускус с жасмином.
Спреццатура в расцвете, впрочем, ожидаемая при такой нервозности жестики.

— Супруги Берк — добрые знакомые, — Ганнибал Лектер откликнулся на благодарность наклоном головы.

Он находил чрезвычайно забавной систему рекомендаций в своей профессиональной среде: финансист, панически боящийся зеркал из-за детской считалки про чудовище со свиным рылом, рекомендует певицу, сексуально одержимую своим пятнадцатилетним пасынком; та, в свою очередь, приводит пластического хирурга, которому кажется, что состояние сна под наркозом – это приглашение к соитию, и так далее. Было приятно думать, что в этой цепи звенья соединены между собой одним и тем же уродством, наращивающим концентрацию в геометрической прогрессии.
Звено Мориарти стояло сразу после звеньев очень разных диагнозов двух довольно образованных людей. Они отзывались о нем как о блестящем уме. Ну что ж.

Доктор Лектер дождался, когда стремительный выпад собеседника буквально швырнет его в кресло, и только тогда опустился напротив него, откинувшись на спинку кресла и соединив вместе кончики пальцев.

— Проблема может быть не уникальна сама по себе, — спокойно возразил он, дослушав до конца. — Тем не менее, каждый, кто с ней столкнулся, вносит в нее собственную уникальность – в противном случае психиатрию давно заменил бы универсальный сборник из десяти способов преодоления навязчивых мыслей, — поставить психиатрию на конвейер – мечта большинства коллег, воплощающих ее невзирая на очевидную пещерность воззрений и средств. – Насколько я понимаю, ранее вы не обращались к терапии. Прежде чем мы продолжим, позвольте задать вам вопрос: почему именно сейчас? Двадцать лет – это долгий срок. Что побудило вас встать утром и решить, что вам необходим врач?

+1

4

— Утрата, — ответил мгновенно, со всем попавшимся под руку пафосом. — Горечь и очарование утраты, понимание, что ничего еще не закончено и я не могу позволить себе такой подарок.
Что для Лектера кабинет, для Джима — сценическая площадка, и неважно, насколько правдоподобно — главное, чтобы сработало.
 — Неделю назад погиб мой друг. Мы были словно семья, как принято говорить, — и без наследства оставил, экий подлец. Знай Мориарти, чем закончится дело, придушил бы собственными руками, дабы извлечь хоть какую-то толику удовлетворения из произошедшего. — И я подумал: все так просто, так решаемо. Раз — и клубничный джем течет по рельсам, никто его достает и более не сможет.
Не совсем рельсы и не совсем течет: беднягу выжали досуха едва ли не в прямом смысле — Джим до сих пор впечатлен, заинтригован, заворожен теми немногими снимками, что успел достать.
 — К слову, его супруга недавно к вам приходила, — мягко вплел в беседу, беззастенчиво сменив положение ног, — должен отметить, бедняжка чувствует себя намного лучше и уже видится с друзьями, — браво! — А я тяжело схожусь с людьми, доктор Лектер.
Они говорили, что у Джима потрясающая способность раздражать. «Они» — один человек, чей персональный конец света начинается с визита пришельцев, неудачных выборов в Парламенте и прибытия заскучавшего Джима Мориарти в Лондон. И чем-то Ганнибал Лектер его напоминал.

 — Вся проблема сводится к тому, что их слишком много, — некоторые еще и умудряются настрогать ублюдков, перед тем как покинуть этот мир. Не сказать, что Мориарти волновали бедные сиротки, однако бессмысленная растрата генофонда, не представляющего ценности, на другой будущий генофонд, что тоже не представит ценности, выглядела метанием из угла в угол. — И уход любого из сделает существование остальных намного спокойнее. Сколько неприятных моментов избежала вдова, да и дочери не придется наблюдать за тем, как папочка катится по наклонной.
Тот скатился бы снова, Джим знает этот тип людей. Новая жизнь — лишь красивое название, которое ровным счетом ничего не обнуляет. Вне ratio Мориарти и сам привержен подобному заблуждению, и в отличие от прочих, прекрасно понимает, к чему оно в конечном итоге приведет.

 — Ваша предыдущая пациентка, о, — издал хрипловатый смешок, чуть приподнявшись, и запустил ладонь в карман, — мы знакомы, в этом нет никакого секрета, обсудим сугубо в качестве примера… Он бросил ее, перед тем как умереть, она была в отчаянии, а теперь богата, одинока и открыта для впечатлений. Думаю, в этом есть какая-то высшая справедливость.
Вздрогнул от негодования, колебание — звук, но ничего не слышно, в пустоте никогда ничего не слышно. Вечно на взводе, растянуты уголки губ, механика беседы, даже такой, в теории проста и понятна — все равно не удается попасть в ритм.

— Моя смерть точно сделает мир лучше, это и останавливает, хотя всегда есть вариант, могущий усложнить положение и придать жизни ценности. Парадокс, который я создал первым. — Сверкнул белозубой улыбкой, отправляя в рот жевательную пластинку. — С другой стороны, любая, самая распрекрасная жизнь не стоит и цента, так почему моя должна стоить, — смешок, — дороже. — Мягкое движение челюсти, вкрадчивое почти-мурлыканье и, по ощущениям, в прохладной комнате становится жарковато, но взгляд напротив отчего-то совсем не теплый и отеческий, как и встречный, раз уж на то пошло. — Теоретически, сколько вы бы дали за вашу?

Отредактировано James Moriarty (2018-10-10 01:51:51)

+1

5

Доктор Лектер задержался взглядом на серебряной обертке с зазубренным краем, из которой гость извлек пластинку. Его слух отчетливо улавливал звук жевательных движений и перемещения слюны с одной стороны слизистой рта к другой. Он мог бы с уверенностью сказать, что мистер Мориарти способен прилепить жвачку под полированную столешницу, и сделать это не от отсутствия воспитания, а потому, что это произведет на собеседника культурный шок. Его качелеобразные рассуждения, расцвеченные ярлыками биполярного расстройства подобно рождественской ели, можно было бы разобрать на цитаты для учебников, но среди всех клинических терминов был один, не меняющийся от сути слов, пусть и чуть менее официальный. По-видимому, на протяжение упомянутых двадцати лет, а, скорее всего, и дольше у мистера Мориарти свербило.

Жевать в процессе разговора неприглядно  — точно так же неприглядно, как привлекать в беседу другую пациентку, связанную с врачом узами конфиденциальности.

Технически ничто не мешало Джеймсу Мориарти лично знать мистера и миссис Майерс, невзирая на то, что его рекомендации были из другой «ветви». Технически весьма интригующим совпадением было то, что спустя неделю после кончины мистера Майерса он сидел в кресле на первичной консультации и предлагал обсудить этот случай сугубо в качестве примера.

Сеанс показался Ганнибалу Лектеру интереснее. Убрав ладонь с чистого черного кожаного ежедневника, в котором полагалось сделать первую запись, он практически неприметно сощурил глаза и, не разрывая ровного зрительного контакта с пациентом, подумал сразу о нескольких вещах.

Во-первых, о том, что посетитель напомнил ему о классическим мысленном эксперименте Шредингера, и было бы неплохо освежить в памяти оригинальный текст статьи.

Во-вторых, о том, что съесть часть печени мужа имело для миссис Майерс хороший терапевтический эффект, пусть она об этом и не подозревала. До сих пор тот питал только ее депрессию, стабильность которой, сказать по правде, Ганнибалу до оскомины надоела. Супруг Майерс заочно надоел ему еще сильнее, и от того, чтобы выпустить из этой свиньи четыре литра крови и скорректировать лечение еще раньше, его останавливала лишь их пятилетняя дочь. Когда мистер Майерс решил оставить семью, он сделал свой выбор.

В-третьих, о том, что он совершенно согласен с выкладкой о справедливости случившегося, но присутствующий в ней элемент намека на то, что вдова слишком быстро утешилась, лишает ее ценности.

В-четвертых, о том, что выведенный парадокс действительно неплох. Вопрос действительно только в том, насколько именно лучше мир сделает смерть оратора.

— Я предпочитаю даже в теории не назначать цену за свою жизнь, потому что именно это ее бы обесценило,  — вопрос, рассчитанный на эпатаж, не заслуживал нестандартного ответа.  — Значит, вас привел сюда парадокс. Судя по тому, как вы говорите, вы много думаете о парадоксах. Как считаете, если бы ваш мозг перестал постоянно их вычленять, вам больше не хотелось бы умереть?

И кое-что гораздо более приземленное, поскольку, суицидальный или деловой, человек явно хотел поговорить на эту тему, и в силу ряда обстоятельств доктору Лектеру было небезразлично, чего именно он от этой темы хочет.

— Утрата действительно всегда провоцирует в нас чувства, которые вне этого состояния показались бы нам гротескными. Вы с другом были близки. Скажите, помимо всего, что вы сейчас произнесли вслух  — вы испытываете злость на его супругу? Вам кажется, что, невзирая на все его пороки, сейчас она, принимая друзей, предает его память? Вы ее вините?

+1

6

— Если мой мозг перестанет вычислять парадоксы, это будет означать, что я уже мертв, — иного варианта Джим не допускает. Это было бы слишком… парадоксально, даже для него. — Со стопроцентной вероятностью. Кажется, мы начинаем идти по кругу, доктор.
Не очень умно разбрасываться завуалированными вызовами, когда требуется разговорить человека напротив, но у Джима есть оправдание: он не верит в психиатрию как науку. Не верит в терапию, как метод, но принимает, как инструмент. Особо чувствительных он вспарывает мгновенно. Если для всех проблем есть решение, подобное этому, то понятно, почему люди всю жизнь проводят в пустой болтовне. Мориарти — любитель потрепаться; практика вещает, что слов всегда недостаточно.
Действие, движение, постоянное движение — вот что способно решать любые проблемы. Движение мешает прицелиться, активная мишень выживает на десять процентов чаще.
Доктор Лектер статичен, но Джим никак не может выбрать нужный угол — соскальзывает прицел.

Мориарти соскользнул с кресла, сочтя ответ в должной степени исчерпывающим. Не солгал: беседа действительно будет идти по кругу, если психиатр решит, что услышанного недостаточно, а он решит, он…
 — Злость?
…умнее, чем Джеймс полагал ранее.
 — Виню? Отнюдь, — отодвинул пальцем занавеску, бездумно и не без скуки наблюдая происходящее за окном ничего. — Она получила, что хотела. Следует быть осторожнее со своими желаниями, но они никогда не научатся.
Последнее, без вычисляемых интонаций и перепадов — скорее себе, чем Лектеру. С долгами Майерсы, в конечном итоге, рассчитаются, если случится непредвиденное и миссис Майерс все же придется платить по счетам почившего муженька. Можно навесить на нее это и успокоиться, только произошедшее со стариной Джеком, при всем его убожестве во всех сферах, начиная с дел семейных и заканчивая былыми попытками вести бизнес, не дает Мориарти покоя.

 — Меня больше беспокоит погибший. Друг, — спохватился в последний момент, обернувшись и устроив руки в карманах брюк. Со жвачкой во рту говорит удивительно четко, мастерство не пропьешь, не проиграешь. — Обстоятельства его смерти были странными. Если не сказать, завораживающими. Они оказали на меня пагубное влияние, мне стало хуже и, кажется, я нашел выход.
Почти сон потерял, костеря ублюдка, которому приспичило прогуляться в лесной полосе, несмотря на то, что Мориарти велел ему носа из комнаты не высовывать, пока идет следствие и полиция, страховая компания, а также просто любопытствующие разбираются с двумя трупами, что опознали как один. Автомобильная авария — дело рук Мориарти, скучное дело, туповатый шаблон, на который до сих пор ведутся страховщики. Откуда взялся второй — на сей раз настоящий Джек, которого опознали все без исключения, даже сам Джим, глядя на фото в отчетах — вопрос первостепенной важности.

 — Возможно, мне станет легче, когда я пойму, почему это произошло, — Мориарти двинул уголками губ в намеке на улыбку, не отходя от окна. — Вы мне нравитесь, доктор Лектер. И я знаю, что вы единственный из окружения Майерсов, кого не допросила полиция и едва ли сообразит сделать это. Если им кто-нибудь не намекнет, разумеется.
Мелодичный смешок, вообразив транспаранты у здания служителей закона и неоновую надпись на всю улицу: «допросите Ганнибала Лектера».
 — Поэтому хочу избавить вас от надоедливых визитов, которые определенно не добавят вам доверия среди пациентов, — счастливая вдова не могла не проболтаться, полагаясь на врачебную тайну, если знала хоть что-то. — Линда не говорила ничего такого, что может навести на неприятные мысли о ее причастности?

Отредактировано James Moriarty (2018-10-21 03:31:46)

+1

7

Джеймс Мориарти открыл предложенную ему дверь достаточно широко, чтобы вылететь в нее. Если кто-нибудь не намекнет, вот как? На этой фразе  в глазах доктора Лектера на мгновение сверкнули веселые искорки, игрой света отдающие в красный цвет.

Менее чем за минуту посетитель скатился с уровня циничного философа маниакальной фазы с навеки неутолимой потребностью во внимании до уровня вульгарного коллектора, с ленцой тянущего  свои прозрачные намеки и невзначай демонстрирующего оттянутый пистолетом карман. В конечном счете, он все же оказался деловым человеком. Не частный детектив и не полицейский под прикрытием, эти сорта мяса невозможно ни с чем спутать. Возможно, он блефовал, подразумевая, что ему известно, кого именно полиция допрашивала по этому делу, а кого нет. Возможно, он действительно это знал. Так или иначе, у него было достаточно связей, чтобы влиться в круг балтиморской элиты с придуманными или настоящими проблемами в головах, и ему очень хотелось узнать, что не кто иной, как вдова окончила жизненный путь Джона Майерса.  

Здесь Ганнибал ничем не мог ему помочь: он точно знал, что ни одного из двух опознанных Джонов Майерсов его пациентка не убивала. Первого, и, он был вполне уверен, настоящего, убил он сам. Второй, найденный в разбитой всмятку машине Майерса, был любопытным довеском, но Линда не имела отношения и к нему. Она не имела должных актерских способностей, чтобы изобразить такую истерику в телефонном звонке: "доктор Лектер, они нашли, нашли Джека, опять!".

Он окинул взглядом темный компактный силуэт у окна, неплохой контрастирующий с широкими полосами на шторах. Хотя дело окончательно проявило отчетливое денежное амбре, мистера Мориарти нельзя было назвать заурядным кредитором или претендентом на наследство. В нем чувствовался ум, и зачем бы он на самом деле ни желал обнаружить убийцу, он действительно мог причинить ему некоторые неудобства, скажем, не обнаружив требуемого качества в миссис Майерс и принявшись копать дальше.

Было довольно легко дать ему то, чего он хочет, и отправить его по следу Линды, но доктор не рассматривал этот вариант ни на секунду. Причина была проста: Джеймс Мориарти пришел сюда обманом и пытался вытащить информацию угрозами, завуалированными под заботу. Это было весьма грубо. Пожалуй, он имел все шансы разрешить свою проблему с суицидальными мыслями (очаровательно, но доктор Лектер был практически уверен, что насчет них гость не соврал) радикальным способом. Любопытно, если вколоть ему амила с ангельской пылью и предложить отправиться на тот свет, какой способ он выберет? Должно быть, что-то, связанное с оральной фиксацией.

...Но, как говорят на факультете клинической психиатрии в университете Хопкинса, никогда не убивай пациента на первичной консультации.

Ганнибал Лектер снял ладони с подлокотников и минималистично-собранным движением поднялся с кресла.

 — Вы оказываете давление, мистер Мориарти, - проговорил он на пару тонов мягче, чем прикрикивал на истеричек мужского пола, приводя их в чувство. — Прошу, не спорьте. Я считаю это неприемлемым как в отношении моей пациентки, с которой меня связывают узы конфеденциальности, так и в отношении себя. Я вынужден отказать вам в терапии и прошу покинуть мой кабинет. Чек вам, разумеется, вернут. 

Пройдя к двери, он распахнул ее, не оставляя места для апелляции.

 — Что касается вашей проблемы, не связанной с мистером и миссис Майерс, то я считаю ее реальной и довольно серьезной, и если вы действительно захотите пройти лечение, буду готов порекомендовать вам другого специалиста. Саморазрушение - опасный путь, и мне бы не хотелось, чтобы ваш текущий по рельсам клубничный джем лег ко мне на совесть.

Произнеся это, доктор Лектер вполне благожелательно улыбнулся.

Отредактировано Hannibal Lecter (2018-10-25 16:26:51)

+1

8

Возможно, он поторопился. Джим вечно торопится, и как с этим уживается умение ждать, достойно эпических заметок. Однако личного библиографа Мориарти, увы и ах, еще не завел, достаточно с него одного печатного слова, опубликованного при жизни, а что будет посмертно… Джим предпочел бы контролировать даже это. Однако посмертной славы ему никогда не будет достаточно.
 — Мне рекомендовали вас как специалиста со спорными, но действующими методами терапии. Я читал ваши труды, доктор Лектер, — произнес он вместо ответа, — любопытно, весьма любопытно. Даже для профана.
Не прямым текстом, разумеется, едва ли информирующий сам понял, что выкладывает. Джим бесконечно далек от изучаемой Лектером области, зато способен сложить два и два. И все, что проглядывало между строк, вызвало определенный отклик, как бы не был залакирован исходный текст — уродливые кракелюры все равно не скроешь.
 — Мне все равно бесконечно интересно, как вы пришли к таким выводам. Традиционные методы, одобряемые вашим сообществом, точно не дадут таких результатов. Впрочем, — смешок, отходя от окна в сторону выхода. Так и подмывает на избитое «найду сам», однако доктор явный приверженец норм этикета, а у Джима сводит зубы от вынужденного церемониала, — не мое дело.

Мориарти накрыло у двери: удалось подавить пару совершенно ненужных сейчас порывов, тем более закинута удочка, и психиатру абсолютно невыгодно распространяться, что к нему приходил некий Мориарти: выспрашивал, угрожал, намекал. Полиция ничего не поймет, но заинтересуется кто-то другой. Слежка начинала поднадоедать, да и агенты, коих невольно выдрессировал Джим, с каждым разом становились более внимательными. Конкретно сюда консультирующий преступник едва не опоздал — впервые за долгое время, и не особо рассчитывал на результат, и все же.
Вы смотрите, какой несговорчивый, а пару минут назад болтал, не переставая. Предлагать деньги бесполезно, и все же Мориарти оплатит потраченное на него время. На пару секунд не удержал лицо, демонстрируя доктору Лектеру скудную палитру эмоций от нахмуренности до заходивших на скулах желваков — в конечном итоге сдержался, устроив руку в кармане пиджака. Несколько неторопливых шагов к двери, и запнулся на пороге.
 — Если в определенный момент вам захочется поговорить со мной, а не с полицией, я облегчу вам задачу.
Отдернул ладонь, не давая Ганнибалу взять предложенное сразу.
 — Ответит другой человек и не поймет, о чем вы говорите, — Джим нацепил прохладную улыбку, — но мне все передадут, будьте уверены. Хорошего вечера, доктор.
В пальцах Ганнибала осталась визитка серого цвета: изогнувшееся причудливой змеей «CC», между именем и номером телефона.
Лондонским номером.

+1


Вы здесь » flycross » Oh Glory » Der Mann, den ich töten werde [Sherlock BBC, Hannibal]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC