quote of the week

Быть бессмертной очень выгодно, а еще выгоднее, когда у тебя к этому «милому» дару бонусом идет ТАРДИС, так что можно в любой момент смыться, не объясняя местному населению, почему ты не желаешь умирать из-за пули, продырявившей тебя насквозь. К счастью, излишне впечатлительные вояки, не испытывавшие должного уважения к летающим американским закусочным, попали в нее саму, а не в Клару: Я не была уверена в том, заживет ли ранение на ее спутнице, а вот в своих способностях к самозаживлению нисколько не сомневалась. Ashildr

В это же мгновение Молли представился Шерлок со всем травмами, которые он получил бы при реальном падении с такой высоты на асфальт. И без того напуганная Хупер едва не вздрогнула от картины, в красках обрисованной ее воображением. Смешно даже. Видеть бесконечное количество трупов в самых разных состояниях и бояться даже на миг представить себе окровавленного друга. Molly Hooper

Условна свобода, иллюзорна как не оформившаяся мысль; один якорь Вижн меняет на другой, отрываясь от земли. Разум и Эмоции работают сообща, точно отлаженные шестерёнки в «вечных» швейцарских часах - на зависть людям. Эмоции направляют, стрелой устремляясь в точку «б» ещё до физического там появления. Выдёргивают из блеклого настоящего в непонятное будущее. Разум оное приближает, послушно создавая все условия. Просчитывает ходы, складывая детали изящными оригами. Организовывает и раскладывает всё по полкам. Ничто не развивает личность лучше, чем необходимость. Vision

Сущность не восприняла отказ. Тогда-то Эван и вступил с ней в бой. Абсолютно неравный, нечестный. Но не в данный момент можно было бы говорить о чести. Да и Эван этим не отличался. Монстр, что перестал соответствовать общественным номам морали и прочему. Эвана ломало. Сущность его ломала. Ломала его нежелание подчиняться. Он испытывал адскую боль, что проникала с каждую клеточку его тела и разрывала. Он то кричал о дикой боли. То рычал от дикой ярости, что заполоняла его сознание. Он пытался напасть на то, что не имело тело. Даже не осознавая это. А Сущность продолжала его выворачивать наизнанку. И Эван вновь и вновь орал. Так больно, больно. Сколько времени прошло. Несколько минут. Или несколько лет? Этот ад продолжался постоянно. Почти без перерыва. Эван совсем забыл о голоде, жажде, сне. Хоть иногда он и вырубался, от того, что его тело не выдерживало такую жгучую боль. Evan MacMillan

Профессор Джеймс Мориарти, несостоявшийся пациент доктора Лектера, любитель жвачки и неявных угроз, при ближайшем изучении оказался еще более интересным человеком, чем обнаружил себя при прощании на пороге кабинета. Например, он был мертв. Hannibal Lecter

С 12.11 по 18.11 на борт Flycross пробираются Фантастические твари и где они обитают, пользуясь упрощенным шаблоном анкеты.Приятного полёта!
правила faq роли нужные хочу видеть точки старта гостевая хочу к вам шаблон анкеты

flycross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » flycross » I Write Sins Not Tragedies » bittersweet and strange


bittersweet and strange

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

[ fairy tales ]
bittersweet and strange
Помнить — наихудшее проклятие.

https://i.imgur.com/usgeJ9j.png


участники
Охотник & Принц

декорации
бал в замке Чудовища


Каждый год замок распахивает свои двери для всех тех, кому не повезло с персональным «долго и счастливо». Убийца или жертва, свергнутый король или разбойничий атаман — не имеет значения, приглашение может получить каждый. Отказаться не выйдет, так что для кого-то бал становится единственной возможностью отринуть печали, а для кого-то — опостылевшим сборищем разношерстного сброда. Охотник не раз бывал на мрачном торжестве, а Принц, потеряв вместе с Рапунцель свой шанс на счастливый финал, оказывается в замке впервые. Один уже видел здесь все, а второй и вовсе ничего не видит.


[nick]Prince[/nick][info]<div class="charname"> <a href="ссылка на анкету">Николас, 19</a></div><div class="charinfo">бывший наследник престола без видимых перспектив</div><div class="fandom"><a href="ссылка на фандомную тему">fairy tales</a></div>[/info][icon]https://i.imgur.com/IOv3cte.jpg[/icon][status]crown of thorns[/status][sign]everybody knows the war is over
everybody knows the good guys lost
[/sign]

Отредактировано Hermes (2018-10-22 03:25:57)

+1

2

Охотник скучливо смотрит, как за расчерченным ромбами стеклом тернии заплетают дорогу. Темные клети, перекореженные и когтистые: на самом деле это шиповник, на котором к ноябрю распускаются болезненные пепельно-розовые цветы, но пока слишком рано, и он больше похож на перебитые руки чудовищ, алчно тянущиеся изорвать в клочья одежду, кожу и плоть. Охотник не понаслышке знает, что они на это способны. На некоторые кустах есть ветви, на которых уже зреют кремовые бутоны, похожие на коконы бабочек. Из глубины этих коконов, прихваченных патиной инея, можно услышать отголосок стона: предзимние розы лучше всего расцветают, если их удобрить кровью.

Тернии ползут по вымощенным камням, сплетаясь в уходящий на мили вокруг голый черный лес. То и дело сегодня они расступаются, пропуская к замку еще один изорванный плащ, и смыкаются снова, как гигантская гортань, нашпигованная иглами. Они привратники, встречающие гостей, направляющие их и принимающие плату за вход - с кого один порез и одну каплю, а с кого и несколько. Охотник поднимает ладонь в перчатке без пальцев к обветренной скуле и трет зудящую царапину. Вот ублюдки.

Кто именно ублюдки, он в мыслях не уточняет. Все они ублюдки - и розы-кровопийцы, и замшелые статуи на лестнице из девяносто девяти ступеней, открывающие глаза и провожающие живых жадными страдающими взглядами (шепчут: увасестьрот, увасестьжар, увасбьетсясердце). И незримая обслуга, скользящая в стенах - ее движение можно распознать по бугристым переливам в тисненой шагреневой обивке, - да зажигающая свечи в анфиладе запустелых залов. Хозяина дома тоже никто никогда не видит: когда он выходит к гостям, то идет в тенях на галерее под потолком, и угадывается только его смутный силуэт. Охотник никому и не советовал бы пытаться присматриваться. Ворон - один из этих, заколдованных, - как-то сказал ему, что каждый раз, когда бал подходит к концу, и часы начинают бить тринадцать часов, хозяин спускается в главный зал и приглашает свою избранницу на танец. Все видят, как они танцуют, и каждый раз после этого забывают, что видели. Все, кроме нелюдей, оттого птица и помнит.

Не слишком-то стоит сильно в это верить: вороны - известные обманщики. Но Охотник знает, что окончание ночи действительно всегда теряется для него в тумане. И еще он знает, что избранница у хозяина каждый год не та, что прежде. В одном и том же желтом, как солнце, платье, но всегда разная: блондинка или брюнетка, или, как сегодня, русоволосая с глазами олененка на убой. Бледная и храбрящаяся, стоит у дверей зала с часами и встречает гостей. Каждого ей надо поприветствовать и каждому сказать доброе слово - всем, от безумной ведьмы, мечтающей о дочери и сгнаивающей забредших детей в своем саду забвения, до Жиля де Рэ, способного одной фразой нацедить с полбокала женских слез. Она встречает девушек, таких же, как она сама, юных и прекрасных - без языков, без ступней, без света в глазах, - и ждет, что случится с ней на исходе этой ночи.

Сердце Охотника обливалось бы кровью, если бы не было давно мертво. Он мало что чувствует, кроме прохладного раздражения и надежной тяжести арбалета за спиной.

Обернувшись от окна, он наблюдает, как хозяйка проводит еще одного калеку - какой-то новенький, юнец, красная лента на глазах и посох слепца. Объясняет ему что-то ласково, но отвлекается на Разбойницу, истерзанную терниями так, словно ее медведи драли. Юнец остается стоять посреди зала, а сверху прямо на него опускается чародейски парящий стол, ломящийся заиндевелыми фруктами и сахарными головами, слишком похожими на кости.

Охотник делает несколько шагов, - старые разношенные сапоги не издают звука, - и, взяв слепца за предплечье, молча оттаскивает его в сторону. Не нужно с самого начала нервировать гостей свежих увечий, некоторые из них и без того безумны. Он не любит шум. Все истории мира можно уложить в один короткий вскрик перед смертью.

Стол со стуком становится на паркет, и Гретель тут же протягивает руку к сладостям. У Гретель никто не спрашивает, где ее брат.
[nick]The Hunter[/nick][status]across the heart[/status][icon]https://i.imgur.com/CfHbwQb.jpg[/icon][info]I won't do it with you, I'll do it to you[/info][sign]Don't run from me, I won't
Bother counting one-two-three
[/sign]

+1

3

Никто в замке не знает, как загадочное письмо находит своего адресата. Оказывается однажды на письменном столе красного дерева, вот и все. И шероховатый конверт, и алый сургуч, и черные зигзаги букв — все кажется насмешкой Ее Величеству, в руки к которой приглашение попадает через неграмотных слуг и юрких камеристок, через жестоких дознавателей и алчных фрейлин. Королева качает головой и велит скорее позвать сына — пусть объяснится. Она читает письмо ему вслух, но, едва закончив, роняет бумагу. Взгляд становится пустым и беспечным, черты нервического лица смягчаются, и вся тревога куда-то исчезает. К полудню ни Королева, ни кто-либо из ее подданных думать забывают и о конверте, и о сломанной печати. Принц помнит все.

Он напрасно опасается, что его будут искать и отправят за ним стражу. В замке будто бы не замечают, что Принц исчезает, не слышат стука дерева и звука шагов, все еще осторожных. Все детство Принц бегал по узким винтовым лестницам, скользил по натертым до блеска полам просторных залов, прятался от гувернера в темной библиотеке, с замиранием сердца следя за трепетом огоньков в масляных светильниках. У него не было ни единого неизведанного уголка. Но когда он возвращается, когда его привозят назад, слепого, сломанного и полумертвого, ему приходится узнавать замок заново. Упорство синяками расцветает на белой коже, воля заставляет раз за разом подниматься на ноги, несмотря на боль. Месяцы горечи, злости и проблесков надежды — единственного света, который он может себе позволить — дают свои плоды. Воображение рисует Принцу все, что происходит вокруг, — ведь он слышит множество звуков и шорохов; это не дано зрячим людям, которые не развивают слух, нуждаясь в нем меньше, чем в зрении. Слепой же юноша различает и тончайшую трель певчей птицы, и легчайшее поскрипывание сверчка в сыром погребе. Что говорить о шарканьи старого кастеляна и лающем смехе кухарки? Они кажутся ему громом.

Дорога ему неизвестна, но Принца отчего-то совершенно это не беспокоит. Кто-то незримый направляет его, и он послушно поворачивает там, где нужно. Посох очерчивает неровную дугу на лесной тропе. Слева, совершенно точно слева доносится голос, нежнее которого Принц прежде не слышал. Незнакомка молит о помощи, окликает его по имени, которое почти стерлось из памяти, обещает вечное блаженство в своих объятиях. Призрак девы Малейн, похороненной отцом заживо и умершей от голода много лет назад, днями и ночами тревожит случайных путников, выискивая смельчака, что решит подойти ближе к полуразрушенной Черной Башне. Принц не подходит.

Он узнает старых знакомцев: где бы ни росли, суть их одна. Оплетают ли заброшенный замок, стелются ли у высокой башни, стерегут ли у стрельчатых окон зачарованный сон — все одно. Их все больше. Цепляются за край плаща, играют длинными концами широкой ленты, туго завязанной на затылке.

— Это вы, — мягко говорит Принц и без промедления поднимает ладонь чуть выше. Ржавый терновый скелет щерится корявыми ветвями. Шип почти бережно касается розоватой подушечки пальца. Жертва, принесенная этим гостем, и без того велика, чтобы требовать с него больше символической капли крови. Самое красивое, что у него было, он уже отдал.

Уже внутри его накрывает целый сонм звуков. Шелест тафты и шорох шерстяной ткани, стук каблуков и лязганье металла, девичий вздох и шепот то справа, то слева. Даже возмущенное лебединое шипение, никак не уместное на балу, мерещится. Голова идет кругом, и пол едва не уходит из-под ног. Сколько же он не был на балах? Сколько времени прошло с того дня, как он обрадовал мать вестью о скорой женитьбе? Королеву не волновало, что возлюбленная сына была безродной дикаркой, выросшей взаперти. А сейчас и подавно ничего не волнует.

Хозяйка торжества добра к нему, и на удивление в ее голосе нет приторного фальшивого сочувствия. Принц может объяснить это лишь тем, что здесь наверняка много таких же, как он. Сломанных и собранных заново, кое-как соединенных и наскоро заштопанных. На всех попросту не хватит притворства. Она рассказывает о месте, в котором они находятся, и вот уже пустота вокруг наполняется сутью. Легко представить и просторный зал, и высокие мраморные колонны, и разбитые зеркала в потускневших от времени золоченых рамах. Но звуков все еще слишком много, оттого Принц и приходит в замешательство, теряется.

Его находят. Неожиданно и бесшумно хватают и тянут на себя. Кто-то выше и сильнее.

— Кто здесь?

Принц вцепляется в свой посох и замахивается, не зная, куда целиться. Так и не бьет, оглушенный громким стуком. Что-то тяжело опускается на пол совсем рядом, кажется, как раз там, где он имел несчастье только что находиться.

— Вы помогли мне, — произносит Принц ровно. Так, словно только что его сердце не колотилось в отчаянии о реберную клеть.

— Я очень признателен.

Учтивость, оставшаяся от той, прежней жизни, никак не уживается с его теперешним существованием. Протянув руку для пожатия, Принц касается воздуха.

— Красная, — бормочет девочка в запятнанном чем-то бурым плаще. — Такая красная...

Она глаз не может отвести от ленты, рассекшей лицо юноши надвое, и порывается дернуть за нее. Но стол, уставленный яствами, все же завладевает вниманием маленькой гостьи. И вот она уже уводит из-под носа статной дамы пунцовое яблоко в затвердевшей карамели.

— Действительно, красная? — переспрашивает Принц у своего случайного спасителя в надежде, что тот еще где-то рядом, и рассеянно прикасается к плотной повязке. — А я так просил черную.
[nick]Prince[/nick][info]<div class="charname"> <a href="ссылка на анкету">Николас, 19</a></div><div class="charinfo">бывший наследник престола без видимых перспектив</div><div class="fandom"><a href="ссылка на фандомную тему">fairy tales</a></div>[/info][icon]https://i.imgur.com/IOv3cte.jpg[/icon][status]crown of thorns[/status][sign]everybody knows the war is over
everybody knows the good guys lost
[/sign]

Отредактировано Hermes (2018-10-25 18:22:28)

+1

4

- Как кровь, - откликается Охотник низким, сиплым от долгого молчания голосом. – Этот цвет многих будоражит.

Он смотрит на протянутую ладонь, дорогие одежды и бледное, как восковая свечка, мальчишеское лицо. Ну, этот долго не протянет.

- Никому не подавай руки, - все же объясняет он. – Половина женщин здесь истолкует прикосновение как предложение брака, а другая половина – как покушение на их жизнь. У мужчин тоже найдутся домыслы на этот счет. Ты ведь понимаешь, где находишься?

Никто в первый раз не понимает. Они получают настоящее приглашение на настоящей бумаге и думают, что это настоящий бал, пусть немного и колдовской. Многие считают его шансом, надеждой, трудами крестных фей, спохватившихся после того, как жизнь подопечных разбилась вдребезги. Они ждут чуда, исцеления, какого-то, на худой конец, нового начала. Но никакого нового начала нет – есть только ловушка времени, в которую ты попадаешь, как муха в мед, и в которую ты с этого момента обречен попадать каждый год, неважно, как сильно будешь пытаться этого избежать. Один раз Охотник, получив письмо, запер засовы и три дня не выходил ни на дорогу, ни на лесную тропу. Затем он как-то пошел в сени за дровами, и, переступив порог, оказался в стенах из терниев, а ними нависали башни замка, близкие как никогда.

В первый раз всем жутковато, любопытно, во всех есть предвкушение. Во второй раз – по спине ползет холодок, появляются подозрения, смутная тревога начинающих видеть прутья клетки зверей. В третий раз случаются безобразные истерики, исступленные попытки прорубить розы и выбраться, самые дикие способы снять проклятье. «Третьи» часто пытаются убить других гостей, и тогда впервые понимают, что убить кого-то на балу невозможно.

А на четвертый раз они начинают привыкать. Неизбежность возвращения в замкнутое время все больше замыкает их на своих историях и горестях. Они приносят с собой свою собственную реальность и остаются в ней, а атмосфера замка исподволь корежит ее подобно ледяному кривому зеркалу, превращая их в гротескные, временами чудовищные версии самих себя.

Несколько лет назад Жиль де Рэ поведал Красной Шапочке, что Волк не до конца съел ее бабушку. Он ведь покормил ее ужином, прежде чем пригласить в постель, верно? Ну так вот, тем ужином и было то, что от бабушки осталось. Она разве не знала?

Де Рэ не мог знать ничего подобного наверняка – ему просто доставляет удовольствие говорить самые омерзительные вещи, которые он только может придумать. Но на плаще девочки с тех пор всегда бурые пятна, и иногда она словно репетирует вслух: «там на дне сундука лежит очень тяжелый ларец, вы не достанете его для меня?».

- Ни с кем не заговаривай первым, - добавляет Охотник. Юноша перед ним явно королевского происхождения, но здесь половина зала голубых кровей, и он ни с кем не соблюдает политес. Он давным-давно ушел с королевской службы. – И ни у кого ничего не бери. Теперь ты будешь приходить сюда каждый год, и у тебя есть все шансы стать таким же безумным, как девы, которые будут всякий раз требовать у тебя поцелуй истинной любви и не понимать, почему все вокруг не становится белым и солнечным. Если ты достаточно крепок духом, то то, что ты ничего не видишь, может сослужить тебе хорошую службу.

Обычно он не разговаривает с новичками, и не знает, зачем дает эти наставления тому, про кого сам подумал – слишком хлипкий, из этих, поплатившихся за возвышенные чувства к очередной бродяжке из леса. Чистая любовь налетела на что-то острое, пропела малиновкой перед смертью и оставила его высочество в темноте реальной жизни. А их высочества в такой темноте долго не живут.

И все же Охотник говорит с ним – возможно, оттого, что отчасти завидует его слепоте. Ему не приходится смотреть на все эти нервические повторяющиеся жесты, блуждающие улыбки, прорехи на платьях и ржавчину на доспехах. В каком-то смысле это воистину дар.

- Умр-р-ру, если не спр-рошу, - каркает Охотнику в ухо ворон, шумно слетевший с галереи к нему на плечо. – Есть ли под этой повязкой глазные яблоки?

- Заткнись, - советует он.
[nick]The Hunter[/nick][status]across the heart[/status][icon]https://i.imgur.com/CfHbwQb.jpg[/icon][sign]Don't run from me, I won't
Bother counting one-two-three
[/sign][info]I won't do it with you, I'll do it to you[/info]

Отредактировано Dionysus (2018-10-26 16:12:00)

+1

5

this is a waltz thinking about our bodies
what they mean for our salvation

Когда его спрашивают, сознает ли он, где очутился, Принц даже медлит пару секунд прежде, чем открыть рот. Может, не так расслышал? Может, не так понял? Или это какая-то странная проверка? Вопросов так много, все попытки осмыслить слова незнакомца только сбивают с толку. Ответ ведь лежит и так на поверхности.

— Вдали от дома, — решается Принц. Уже одно это сводит на «нет» все возможные последствия его пребывания в этом странном, опутанном терниями и тайной замке. Тогда, давно он то и дело сбегал. В лес ли, в соседнее королевство ли, да хоть в столицу на базар, где крикливые торговки вовсю расхваливали свой товар — ярко-разноцветные груды овощей и фруктов огнем пылали в лучах злого солнца.  Нежная  зелень  капустных листьев,  розовые кораллы моркови, матово-белая, как слоновая кость, репа, лиловатый турнепс. Плетеные корзины ломились от слив, и в воздухе витал пьянящий аромат перезрелой мирабели. А до чего славно было на верфи! Он бы мог днями глазеть на величественные суда и юркие остроносые лодки, на поблескивающий в сетях улов и на Грету, ловкую рыбачку, прятавшую золотые волосы под полосатым платком.

Он внимательно слушает наставления, по-птичьи склоняет голову набок и давит в себе желание спросить, кто же поведал эти премудрости его собеседнику? Ведь он здесь не первый год, явно завсегдатай. Принц никогда не считал себя удачливым, но, кажется, ему и впрямь повезло столкнуться именно с этим человеком. Человеком ли? Пальцы, стиснувшие его предплечье, были горячими и сильными — сложно сомневаться, что их обладатель не из плоти и крови. Но Принц считает, что в его положении быть хоть в чем-то уверенным полностью — непозволительная роскошь.

Шорох крыльев и померещившаяся в птичьем карканьи отчетливая человеческая речь совсем близко. Принц не вздрагивает. Когда с тобой говорят, меньше шансов на то, что в следующую минуту сделают что-то плохое.

— Я не стану сейчас показывать, — Принц качает головой и поджимает губы. Казалось бы, что ему стоит? Все равно реакции на это зрелище ему не суждено увидеть, какой бы она ни была. Хоть сочувствие, хоть насмешка. Так ли это важно? Но он проявляет упрямство, и даже в голосе его, негромком и текучем, проскальзывает сталь. Нет, потому что он так решил. И если встретит возражения и просьбы все же не противиться, будет стоять на своем.

— Но знаешь, — юноша немного смягчается. Почему-то с птицей говорить ему проще, чем с ее нелюдимым товарищем.

— Я не мог летом встать с постели, но мать говорила мне, что розы расцвели удивительные. Лазурные, как небо.

— Так что ничего красивого там уже нет, — он прикасается к побелевшей полоске шрама у веснушчатого крыла носа. Таких шрамов осталось много — терновник долго не желал отпускать его.

— Милые господа, — ноет замарашка в выцветшем шелковом наряде, захлебываясь слезами. — Милые господа, молю. Только позвольте мне примерить туфельку. Вот увидите, она мне впору. Точно впору, — заверяет она всех встречных мужчин. Кто-то смеется над нею, кто-то отталкивает, кто-то проходит мимо, не смерив ее и взглядом.

— Любезный господин, — девушка уже близко. — пожалуйста...

Она доверчиво протягивает горсть хрустальных осколков, в которых при всем желании не узнаешь туфельку. Принц убирает руку за спину и вонзает короткие полумесяцы ногтей в мякоть ладони. Ему бы хотелось помочь, желание не оставаться в стороне от чужой беды так никуда и не исчезло. Но он вспоминает слова незнакомца и не реагирует на стенания девушки, что бы она ему ни сулила.

— Кто вы? Вы ведь здесь не впервые. Что обычно происходит потом? Я... — Принц дергается, услышав чей-то истерический вскрик совсем рядом.

— Я хочу быть готовым.
[nick]Prince[/nick][info]<div class="charname"> <a href="ссылка на анкету">Николас, 19</a></div><div class="charinfo">бывший наследник престола без видимых перспектив</div><div class="fandom"><a href="ссылка на фандомную тему">fairy tales</a></div>[/info][icon]https://i.imgur.com/IOv3cte.jpg[/icon][status]crown of thorns[/status][sign]everybody knows the war is over
everybody knows the good guys lost
[/sign]

+1

6

- А пар-рень не пр-ромах, - одобрительно каркает ворон, и, перелетев с плеча Охотника на край стола, принимается расхаживать по нему с видом завзятого сказочника, который принц, разумеется, все равно не может оценить.

Охотник молча усмехается: ну, сейчас разольется соловьем. Достав из-за голенища короткий нож, он отрезает с лежащего на блюде оленьего окорока тонкую полоску мяса и ест ее с лезвия, наблюдая, как продолжает метаться, оставляя за собой следы сажи, Золушка. Ее наконец останавливает сердобольный мальчик с лебединым крылом вместо руки и блаженным взглядом. Он говорит что-то замарашке и показывает на часы – скорее всего, убеждает, что ей не стоит торопиться, ведь времени до полуночи еще предостаточно. Это успокаивает сумасшедшую, и она с готовностью ссыпает осколки стекла в передник, надетый поверх платья. Ненадолго, потому что стрелки ее больного разума совершают обороты гораздо быстрее, чем стрелки на настоящем циферблате, и вскоре ей вновь покажется, что все вокруг заняты ее поисками, и, стоит ей примерить туфельку, тут же увезут ее на свадьбу во дворец.

- Позвольте представиться, - в скрипучем голосе ворона прорезаются светские нотки, - Вильгельм, первый королевский советник. Когда-то ведьма, над которой я слишком остроумно пошутил при дворе, превратила меня в птицу и заставила служить ей, шпионя и донося. Годы и годы мучений, и вот, пр-редставьте, наконец: динг-донг, ведьма мертва! Зло побеждено, все счастливы, но вот незадача – я так и остался в птичьем облике. Только ведьма знала, как снять свое заклятье, и с ней, как оказалось, умерла моя надежда вновь стать человеком.

Он делает паузу, чтобы вонзить клюв в покрытый голубоватой патиной чернослив. Юноша с лебединым крылом со своего места смотрит на него с завистью и тоской. Сам он не может быть ни человеком, ни птицей. Осенью дикие гуси и журавли, рассыпаясь по бесприютному небу клиньями, зовут его за собой, и его ужасно тянет взлететь, но он прикован к земле неуклюжим половинчатым телом. А на земле ему тоже нет места.

- Мой чрезмерно р-разговорчивый сегодня товар-рищ, - продолжает тем временем Вильгельм, опасливо кося на Охотника блестящим глазом, - не очень любит называть свое имя, но раньше имел честь быть личным охотником Ее Величества Королевы, той самой, что Злая. У него за спиной, юноша, сейчас висит арбалет с серебряным ложем. Если выстрелить из этого арбалета, то стрела не остановится, пока не пронзит чье-то сердце. Первым приказом королевы для нового слуги было выстрелить в любую сторону, куда глаза глядят. Он выпустил стрелу, и она летела долго-долго, почти через весь лес, пока не убила его играющего на поляне сына. …А много позже, когда он ослушался королеву и принес ей свиное сердце вместо вырезанного сердца ее падчерицы, она, как говорят…

- Довольно, - резко прерывает его Охотник.

Ворон собирается возразить, что здесь все всё друг про друга знают, и доскажет до конца не он, так кто-нибудь другой, но вовремя осекается. Охотник не из тех, кого хочется сердить. Каким бы терпеливым и хладнокровным он ни казался, у него глаза убийцы.

- Так или иначе, - сворачивает он в другую сторону, - мы оба были среди первых гостей хозяина замка. Кажется, кр-роме нас с того бала никого уж и не осталось… Что происходит потом? Я с удовольствием вам расскажу, но сначала извольте – истор-рия за истор-рию.

На последней фразе тон дипломата и краснобая вновь уступает место односложной птичьей алчности и коварству. Несколько ближайших гостей, еще не совсем погруженных в себя, тоже жадно придвигаются к столу: слушать о несчастьях других доставляет им болезненную радость.

- Птице верь наполовину, - хмыкает Охотник, опустившись на появившийся из ниоткуда стул, витой и перекрученный, словно в смертной агонии. – Не слишком-то он и страдал, шпионя и донося для ведьмы.

- Как гр-рубо! – Вильгельм топорщит перья в чрезмерном возмущении. – Стол, милый юноша, там, где мой голос. Можете есть, если голодны, еда здесь безопасна, хоть и приторна на вкус. Вы не повер-рите, в здешнем саду даже чер-ви приторны на вкус. Так р-расскажите, что за горе вас сюда привело?
[nick]The Hunter[/nick][status]across the heart[/status][icon]https://i.imgur.com/CfHbwQb.jpg[/icon][sign]Don't run from me, I won't
Bother counting one-two-three
[/sign][info]I won't do it with you, I'll do it to you[/info]

Отредактировано Dionysus (2018-10-30 12:27:46)

+1

7

Что за создания его окружают... Дивно, иного слова и не подберешь. Принц даже жалеет, что не видит никого из них — ни лукавую птицу, ни охотника. Нет, не так. Охотника. Вильгельм мог бы и не продолжать свой рассказ о мытарствах несчастного: одного случая с сыном вполне достаточно. Что может быть страшнее, чем пережить своего ребенка? Только лишить его жизни. Так говорила мать, стискивая его холодную руку. Принцу мерещилась паутина на потолке, мерещились летучие мыши и почему-то кукла с двумя опалами вместо глаз, развалившаяся на ореховом шкафу. Он просил убрать ее, но его никак не могли понять и считали, что он бредит. Возможно, так и было. Принц все равно ничего не видел. И потолок был недавно побелен, и летучих мышей в их краях не водилось, да и кукол в замке отродясь не было. Ее Величество в детстве играла в солдатиков и впоследствии передала сыну ларец с оловянной армией.

Да, глупо было бы ждать бескорыстия от существа с таким выразительным голосом. Глупо было его ждать от кого бы то ни было. И Принц велит себе быть тверже. Но пока у него нет иного выхода, кроме как принять условия этой странной игры. История за историю, значит?

Когда его нашли возле опустелой башни, затерянной глубоко в темной чаще леса, Принц не говорил ни с лекарями, ни с друзьями, ни даже с матерью о своей беде, и в конце концов на него махнули рукой. Не желает рассказывать подробностей — пусть. Желание жить будущим однажды вытеснило всю боль, и страхи, в том числе и смерти, остались позади. Принц ничего не чувствует теперь, когда пытается вспомнить, что же случилось в тот злополучный день. В конце концов, он бросает это бесполезное занятие. От него все равно никто не потребует доскональных подробностей.

— Я не умею рассказывать, — он ступает чуть вперед, на голос ворона и останавливается как раз у края стола. Посох касается массивной столешницы. Принц протягивает руку, нашаривает полуистлевшую ткань скатерти, гладкие ободы фарфоровых тарелок, пока еще пустых. На одной скол. Пока небольшой. Сколько лет может быть этой посуде? Украсили ли темные пятна времени серебряные приборы? Как жаль, что даже оставшиеся в его распоряжении чувства, усиленные за счет отсутствия зрения, не могут полностью заменить его. Окружающий мир по-прежнему остается тьмой с расплывчатыми контурами предметов и силуэтами людей. Где-то линии четче, вот и все различия.

— Можно мне воды?

Кто-то невидимый направляет его руку в сторону кубка. Пальцы обхватывают тонкую металлическую ножку и задевают широкую чашу с выгравированными на ней виноградными гроздьями. Слышен плеск. У воды сладковатый привкус крепленого вина, но Принц не жалуется. Он и раньше-то был неприхотлив, а ныне и подавно. Какая разница, расшит камзол золотой нитью или нет? Какая разница, инкрустирована ли аквамаринами серебряная фибула на дорожном плаще? На ощупь все камни одинаковы. Что-то касается ноги. Ножка стула. Как он здесь оказался? Только что ведь не было. Да и неважно. Принц садится на истлевшую бархатную подушку и вновь берет кубок.

— Я улизнул от кузена и кузины на королевской охоте. Да, пожалуй, с этого и началось. Мне не хотелось, чтобы они нагнали меня, и было все равно, куда бежать, лишь бы подальше. Так нашел высокую-высокую башню, спрятанную в лесной чаще. В той башне жила девушка с длинной косой. Рапунцель. У нее имелось, в общем-то, все, о чем можно мечтать. Только двери не было, но она твердила, что и это не беда. Узники чахнут в сырых подземельях, а у нее на окне цветут левкои, а в печи золотится хлеб.

Может, он был неправ, что так настаивал на побеге и давил на нее? Может, она уже и не стремилась узнать поближе мир снаружи? Принц не обладал талантом заглядывать в самые потаенные уголки человеческой души. Он рассеянно берет тяжелую вилку, но вместо гладкой поверхности пустой тарелки зубцы натыкаются на что-то мягкое и приятно пахнущее. Запах буквально кричит о том, что это жаркое, приправленное базиликом и тимьяном, и оно, кажется, тоже появляется внезапно.

— Оказалось, что мою подругу вырастила ведьма. Я уговаривал ее сбежать вместе. Верил, что смогу защитить и уберечь. Она не желала покинуть свою башню тайно, чувствовала себя обязанной ведьме. Вина все чаще звучала в ее голосе. Однажды я поднялся к ней в назначенный час. Но Рапунцель в башне не было. Зато ее коса была.

Вильгельм был прав, здесь все приторно на вкус, даже жаркое.

— Неровно отстриженные волосы, кое-как перехваченные бечевкой, на концах были совсем седы. Я отшатнулся, когда появилась колдунья. Ее глаза вспыхнули в полумраке каким-то странным белым огнем. Что отцовский меч мог против ее магии? Она вытолкнула меня из окна. Падение смягчили плетистые розы, но... Ведьма обещала мне, что я больше никогда не увижу Рапунцель. Она сдержала слово.

На удивление история дается ему легче, чем он думал. Ничего. Ни горечи, ни боли. Принц не продолжает. К чему другим знать о том, как стражники рыскали по лесу в поисках босой простоволосой девушки в голубом льняном платье? Никого все равно не нашли, кроме хромого затворника. У них было мало шансов. Рапунцель любила левкои на окне и все те вещи, которые ей приносила ведьма. Ради этого она была готова даже звать ее «мамой». Принц был мил с нею, его трепетное внимание льстило неискушенной девушке, да и его подарки она любила не меньше, чем материны гостинцы.

— Вот теперь точно все, — негромко говорит Принц, сделав еще глоток из кубка. — Скажите же, что будет потом? Аллеманда? Балы редко проходят без танцев.

Ему ли не знать, в конце-то концов. За свою недолгую жизнь он побывал на стольких балах, что, казалось, его ничем уже не удивишь. Ан нет. Слово «танцы» вызывает вокруг какое-то оживление: то и дело слышны девичьи вздохи. Как уж тут потанцуешь, если дала отрезать себе кусок ступни? А как тяжело Безручке, чьи безвольные кисти привязаны к опояске платья. Такими точно не обнимешь партнера.
[nick]Prince[/nick][info]<div class="charname"> <a href="ссылка на анкету">Николас, 19</a></div><div class="charinfo">бывший наследник престола без видимых перспектив</div><div class="fandom"><a href="ссылка на фандомную тему">fairy tales</a></div>[/info][icon]https://i.imgur.com/IOv3cte.jpg[/icon][status]crown of thorns[/status][sign]strange things did happen here
no stranger would it be
[/sign]

+1


Вы здесь » flycross » I Write Sins Not Tragedies » bittersweet and strange


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC