03.12 - 09.12 : Только на этой неделе! Воровство и азарт, бери всё и не отдавай ничего! Бандиты с большой дороги и все, кто на них похож, получают волшебный пропуск и могут воспользоваться упрощённым шаблоном заполнения анкеты при регистрации!

01.12 : мы сменили дизайн! (если вдруг кто не заметил)
гостевая правила роли нужные акция недели точки старта faq хочу к вам
// кроссовер, рейтинг 18+
• • цитаты недели

— Я видела только Диониса. Дядю Дэвида, как его представила мне Диана... - удержаться от улыбки здесь очень трудно, потому что бог виноделия и веселья представлялся ей всегда довольно глупым и...кхм, мало одетым. Когда она узнала, что брат ее приемной матери является богом Дионисом, то у нее начались проблемы при совмещении этих двух образов в единое целое. Остается лишь только гадать, какими же на самом деле окажутся остальные боги. Cassie Sandsmark

Джим едва не пролил виски. Сомнительные методы изучения такого тонкого инструмента, как человеческая психика, совершенно не интересовали, ровно как и не волновало человечество в целом. А вот поразительное умение психиатра гуглить секретную информацию, до которой даже британская разведка шла добрых пару лет, вызвало кратковременную потерю координации. Не то, чтобы Мориарти недооценивал Майкрофта и Ко, скорее доктор Лектер производил впечатление человека, способного вырубиться при слове «твиттер». James Moriarty

Младшие курсы тоже повыскакивали из-за столов очень быстро – мысленно они были уже на каникулах, дома с семьями, и никаких комендантских часов, никакого страха перед очередным выпуском газеты. У кого-то квиддич, у кого-то футбол, и все это без всякой зубрежки. Семикурсники мешкали и тянули время, и в какой-то момент профессорам пришлось мягко намекнуть им выметаться, иначе они опоздают на поезд. В холле гриффиндорцы затянули гимн Хогвартса – так, как учил профессор Дамблдор: одни и те же слова на разные, кто во что горазд, мотивы, от «Боже храни королеву» до хитов «Вещих сестричек». И только когда Скамандер услышал этот душераздирающий хор, до него, наконец, дошло. Rolf Scamander

Проблема всплыла там, где не ждали. Если конкретнее, то Кларк просто не умел ссориться с женщинами. Он был слишком хорошо воспитан (что бы там себе Диана не думала насчет современного воспитания) и слишком джентльмен, чтобы на ровном месте сообразить повод для шумной ссоры. Оставалось надеяться, что из Дианы актриса будет получше. Кларк, конечно, временами с Лоис устраивал те еще разборы полетов и выяснения отношений, но там он хотя бы причины понимал (не всегда, но все-таки). И был искренним. Сейчас же он молча тащился следом за Дианой к столику на террасе какого-то кафе и пытался то ли вспомнить, чье именно имя Диана назвала администратору и где он его слышал, то ли все-таки соображал повод для ссоры. Clark Kent

Пеппер старалась не выдавать, как она устала. Хотя бы потому, что это не поможет делам, которые ждут только ее решения, иначе все обвалиться прямо перед глазами женщины. Даже сложно было сказать, что именно больше потерпит крах: компания или самолюбие (читай: уверенность) Тони. Только поэтому она сидела здесь, беспокоя Марию по своим личным вопросам. Все же, у самой Пеппер было понимание, что у агента "Стратегического Внутреннего Подразделения Интервенции, Обеспечения правопорядка и Логистики" могут быть дела и поважнее. Хотя стоило признать, что у организации и так поперек горло стояли старки и их проблемы. Virginia Potts

Эта бешеная чехарда продолжается уже достаточное время, чтобы судить их обоих, как пожилую пару, что всё ещё не разобралась в своих общих проблемах и продолжает до сих пор танцевать на граблях.

flycross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » flycross » King of the Clouds » Come as you are [Hannibal]


Come as you are [Hannibal]

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

Come as you are
Traumgötter brachten mich in eine Landschaft
Schmetterlinge flatterten durch meine Seele in der Mitternacht


https://i.imgur.com/prDJICV.gif


участники
Will Graham, Hannibal Lecter

декорации
Несколько дней после побега доктора Лектера из Балтиморской больницы; дом Уилла Грэма

Нельзя уехать, не проведав старого друга.

+1

2

Филогенетические реликты, или, как их ещё называют, живые ископаемые - яркий пример того как эволюция может обходить стороной отпрысков живого мира, позволяя им довольствоваться заведёнными сотни тысяч лет назад порядками без каких-либо потрясений в их размеренной жизни.

Уилл не силён в биологии и не знает в чём заключается их ловкий трюк, поэтому у него свои манёвры для существования вне времени и цивилизации. Алгоритм прост и, если бы Грэму вздумалось вести дневник, всё уместилось бы на одном тетрадном листе.

10:00 - пробуждение.

Когда-то он вскакивал ранним утром и заходился рваными вздохами-полувсхлипами, будто его окатывало ледяной водой, но сейчас это в прошлом и он долго сонно моргает, без особого энтузиазма пытаясь согнать остатки сна.

10:40 - подъём.

Ступни касаются холодного пола и через раз сбивают стоящие под кроватью бутылки. Громкие звуки заставляют морщиться и ненавидеть себя ещё больше. К счастью, они всегда пустые и о мытье пола беспокоиться не приходится. В последнее время его вообще мало что беспокоит.

11:00 - завтрак.

Ничего особенного, правда. Яичница с беконом - он один из немногих, кто не отказался от мяса, но в этом нет особого открытия. Другая, новая жизнь не несёт груз из предыдущей, здесь свои правила и распорядки.

После завтрака Уилл отправляется на прогулку со своими собаками вокруг дома, на многие мили вокруг которого нельзя найти ни души.

Его жизнь под контролем. До тех самых пор пока не начинают болеть старые шрамы.

Он ездит в соседний город за продуктами, но никого там не знает, а слухи о собственной персоне его не интересуют. Ему вполне хватает долгих взглядов, задерживающихся  на его лице слишком долго.

Правило №1: никаких газет, никакого телевизора, никакого радио.

Правило №2: никаких зеркал.

Если после поимки Ганнибала Лектера, ему был нужен якорь, нужна Молли, чтобы его не унесло в большие воды, недружелюбный открытый океан, то после победы над Красным Драконом якорь нужен, чтобы Уилл Грэм больше никогда не всплыл на поверхность.

Его никогда не мучила совесть. Джек оставил его в покое и больше они друг о друге никогда не слышали. Само собой, Уилл не воспринимал их на равных, ведь глава поведенческого отдела ФБР отнюдь не равен спившемуся охотнику на демонов. Уилл на свободе, и это гораздо, гораздо лучше.

Моторная лодка всё ещё на плаву. Благодаря кое-какой подработке он всё ещё на плаву. Он мог бы даже платить алименты, если бы он знал хоть что-то о судьбе бывшей миссис Грэм и её сына. О помощи в бюро не могло быть и речи. В конце концов, если бы агент Кроуфорд не достал эти ублюдские фотографии…

На этом в 14:20 Уилл останавливает себя, заключает, что на большее его сегодня не хватит, и достаёт из холодильника первую бутылку пива.

После этого концепция времени перестаёт его беспокоить, а вслед за ней тонет в вечернем полумраке дома и необходимость беспокоиться как таковая.

Кому-то такие порядки покажутся унылыми и до одури отупляющими, но Уилл знает наверняка - так и есть.

Зачем?
Потому что при отсутствии красок воображению просто негде и нечем разгуляться.

Потому что собственное перекошенное уродливым шрамом лицо каждый раз рисует вокруг интерьер Балтиморской больницы для душевнобольных преступников и довольную улыбку её главного дракона. Зловоние человеческого естества и крики первозданной дикости. Тёплый дружеский взгляд тёмных глаз. Собственное предлихорадочное состояние. Уилл думал, что это самое страшное, с чем ему придётся иметь дело, но всегда были ещё открытки к каждому празднику. Ритуал их сжигания в камине стал своего рода традицией, в которой не было ничего от желанного облегчения. Зато было мрачное удовлетворение.

Не получив очередное рождественское поздравление, Грэм заподозрил самое страшное и, как это всегда было в его жизни, оказался прав. После этого он потерял для себя целую неделю жизни, предпочитая не просыхать вовсе. Это было куда лучше трезвого ожидания и рационального подхода до самого конца.

Уилл помнил каждый их диалог и не боялся жестокой расправы, это стало бы сродни милосердию, как выгоняют из любой стаи ослабевшего самца. Вместо этого он пресёк какие бы то ни было догадки, а заодно и надежду, что беда обойдёт стороной его затерянный дом.

+1

3

Неспешная прогулка через лес доставляет доктору Лектеру истинное удовольствие - как, впрочем и всё, чего он был лишен восемь последних лет.

Он оставляет автомобиль пациента косметологической клиники, который позаимствовал вместе с его кредитной картой, номером в отеле и личностью, довольно далеко от очередного дома в очередной глуши. Нельзя исключать, что у агента Грэма по случаю досрочной выписки доктора из Балтиморской лечебницы дежурят бравые офицеры, ожидающие, что лиса не сможет удержаться от визита к тому кролику, который раньше ее поймал. (Лиса, конечно, не может). Поэтому Ганнибал, разменяв скрывающие лицо бинты послеоперационника на капюшон зимней охотничьей куртки, пересекает лес насквозь и около трех часов наблюдает за домом, прежде чем подойти к нему.

Быстро сгущаются ранние зимние сумерки. Дорога пуста. В доме не зажигается свет, и можно было бы подумать, что дома никого нет, но с наблюдательной точки доктора Лектера видно, что развалины автомобиля стоят на месте в полуоткрытом гараже. Бампер выглядит погнутым и побитым даже с расстояния, повествуя длительную историю проблем владельца с вождением. После пяти часов дверь на крыльце раскрывается, извергает наружу свору собак и закрывается обратно.

Собаки рассыпаются по лесу, как брызги абстракциониста. Некоторые интересуются его запахом и устремляются прямо к нему, так что, если бы здесь и впрямь была охрана, сейчас ей не составило бы труда поинтересоваться, что они нашли. Однако интересоваться некому. Прислонившийся к дереву Ганнибал снимает перчатку и позволяет псу облизать его ладонь. Никто не лает, его сочли дружелюбным. Уиллу так и не пришло в голову вытренировать хоть одну настоящую сторожевую собаку - хотя, по крайней мере, в прошлый раз это могло бы неплохо ему помочь.

В прошлый раз у Уилла был загар, и он жил на отмели Сахарная Голова. Вероятно, там была по большей части тропическая растительность. После того, как корабль его семейной жизни напоролся на риф Фрэнсиса Долархайда, Великого Покойного Красного Дракона, белый песок ему, видимо, разонравился. Нынешняя среда обитания Уилла Грэма представляет компромисс: он остался у воды - и вернул себе деревья.

Последняя пауза. Потрепывая по загривку пеструю беспородную суку, доктор Лектер практически в полной темноте дочитывает газету: его глаза привыкли к такому чтению за долгие часы выключенного на этаже на ночь света. Журналисты в статье с наслаждением растаскивают куски плоти Клэрис Старлинг, ставя жирные вопросительные знаки и многозначительные многоточия возле ее возможной причастности к побегу Ганнибала-Каннибала. В соседней статье, впрочем, ее носят на руках как героиню. Говорят, у нее на лице осталось пороховое пятно. Что ж, малышка Старлинг получила свой момент славы, хотя он и не советовал бы ей надеяться на стремительный карьерный взлет. У гончих Джека Кроуфорда прискорбная статистика в этом плане. Да и сам мистер Кроуфорд, как видно, несколько утратил хватку в связи с болезнью супруги: у дверей Старлинг уж наверняка  сейчас дежурит машина. Новую протеже он защитил на все свои восемьдесят процентов, а вот старом позаботиться позабыл. Возможно, решил, что Лектера настолько устраивают жизненные страдания агента Грэма, что он не захочет ничего к ним добавлять.

Собаки гуляют, а значит, возможно даже не придется вскрывать дверь. Сложив газету и убрав ее в карман, Ганнибал неторопливо выходит к освещенному восходящим полумесяцем дому.

На всякий случай он решает перерезать телефонный кабель, но тот оказывается неисправен и без него. Стыдно, Уилл. Любому квалифицированному маньяку у вас будет скучно.

Доктор Лектер входит через незапертую дверь, деликатно несколько раз постучав о косяк. Его встречает настолько плотный запах, что на ум сразу приходит собственная камера: как иронично. Пройдя сквозь этот запах в комнату, он находит агента Грэма там, где и ожидает - на диване, за крепостной стеной из его лекарственных средств.

- Добрый вечер, - говорит он, и для начала включает пыльную настольную лампу. - Извините, что не успел прислать открытку.

Расстегнув куртку и аккуратно обогнув баррикады, он наклоняется, чтобы изучить шрам, оставленный Долархайдом.

- Честно говоря, он представлялся мне больше, - легкое разочарование в его голосе сменяется строгими профессиональными нотками, когда он осматривает мутные белки глаз. - Сколько недель вы в запое, Уилл? Напрягитесь, будьте так добры.

+1

4

Как и большинство зависимых, Уилл отказывался признавать себя таковым. Навскидку у него было с десяток уважительных причин, которые он время от времени повторял про себя как мантру, что уже звучит как попытка оправдаться. Он и не думал останавливаться. Весомых оснований взять себя в руки и остановиться так и не нашлось.

Он слышит стук закрывающейся двери, но тот доносится приглушённо, словно через толщу воды. И он ничего не делает в связи с этим. Слабость, охватившая всё тело, лишает желания бороться с ней, вручает роль пассивного наблюдателя и предлагает подождать. Не имея лучшей альтернативы, Уилл соглашается. И делает это, возможно, даже слишком поспешно.

Яркий свет неприятно бьёт по глазами, вынуждая машинально закрыть лицо рукой. В его жизни много подобного - действия, доведённые до автоматизма, закреплённые многолетней практикой алгоритмы, условные рефлексы, оставшиеся со времён бесчеловечных экспериментов. Наконец, вещи, которые просто успокаивают.

Распознав голос своего визави, Грэм запоздало осознает, что одно из таких ему бы сейчас пригодилось. Какая жалость, что сейчас ему даже под страхом смертной казни не вспомнить ничего подходящего.

- Доктор Лектер? - хрипотца в голосе выдаёт в нём человека, который нечасто разговаривает вслух. Остаётся надеяться, что он не утратил навыки общения безвозвратно.

Взгляд фокусируется на вплывшей в поле зрения фигуре. И он будто бы спохватывается.

Это Ганнибал Лектер.
Ганнибал Лектер на свободе.
Ганнибал Лектер в его доме.

Он не трезвеет мгновенно, как можно было бы ожидать. Но воспринимать реальность становится немного легче.

Тем временем Ганнибал приближается. Догадаться зачем - дело секунды. И Грэм послушно запрокидывает подбородок, открывая наилучший обзор на то, что старался скрывать неделями.

- Простите, что разочаровал. Многим вполне хватает того, что есть сейчас, - Уилл усмехается, и лицо его перекашивается ещё сильнее, что бывает каждый раз, стоит ему попытаться подкрепить слова мимикой - всё обращается в гримасы.

Он может контролировать себя сейчас, даже если со стороны выглядит всё несколько иначе. Проблема в том, что он не знает, чего ждать, не знает, что предпринять, потому что пока Ганнибал просто стоит, что только подтверждает его первоначальную догадку - если бы Чесапикскому потрошителю вздумалось его убить, он бы сразу это понял. Или не предчувствовал ничего до самого последнего вздоха.

Для вкуса мяса, пожалуй, так лучше всего.

- Предложить Вам стул? Или Вы надолго не задержитесь?

+1

5

- Я как раз стараюсь определить, насколько готов злоупотребить вашим гостеприимством, - Ганнибал выпрямляется. - Но вы пока не сильно-то мне помогаете.

Способность к сарказму - верный признак наличия мышления. Способность к умному сарказму умалчивает об адекватном восприятии реальности, но говорит о мышлении связном. Доктор Лектер, безусловно, рад видеть Уилла абсолютно несчастным и умеренно изуродованным, но их встреча утратила бы всякий смысл, если бы алкоголь разрушил его мозг до неспособности соображать и поддерживать беседу. Поэтому пока что ему нравится решительно всё - кроме этого жуткого запаха.

Предоставив агенту Грэму лежать или подниматься на свой вкус, он неторопливо обходит комнату, изучая ее полную изолированность от внешнего мира. Нет газет, нет телевизора, нет рождественских подарков и нет зеркальных поверхностей. Уилл никогда не был особенно тщеславен относительно своей внешности, скорее, он терпеть не мог, когда на него глазели. Возможно, убив Дракона и получив от него след, он унаследовал отвращение того к зеркалам, как раньше унаследовал жизненные вопросы Гаррета Джейкоба Хоббса. А впрочем, он ли убил Дракона? Или это была храбрая Молли? Газеты на этот счет так и не дали какой-то определенности, а никто другой не захотел просветить заключенного.

Фотографии Молли с мальчиком нигде не видно, но она наверняка должна где-то быть. В верхнем или нижнем ящике стола? Он проверяет оба.

- Я должен спросить, Уилл, не говорили ли вы за последнюю неделю с Джеком. Это важный момент.

Годы назад агент Грэм в приступе поистине лирической лихорадки торжественно объявил, что им суждено погибнуть только вместе, а у Ганнибала нет настроения на эсхатологические глупости пропойцы вроде заложенной самопальной взрывчатки или чего-нибудь подобного. Он только что проложил себе кровью путь на свободу, и не может перестать наслаждаться ею даже в самых тривиальных проявлениях, разглядывая их как процесс размножения клеток в линзе микроскопа. (Его пальцы с тактильной нежностью прикасаются к запыленной недоделанной рыболовной приманке, пробуя мягкость перьев). Он намерен пробыть на свободе еще очень долго, и ему необходимо точно знать, связывался ли с Грэмом Кроуфорд, насколько велика вероятность, что сюда все же приедет ФБР, и готовился ли Уилл к его приходу каким-либо еще образом, кроме заливания зенок. В каком именно оттенке ему нечего терять.

Потому что, подсчитывая количество бутылок на полу, доктор Лектер всерьез думает, что может задержаться дольше, чем рассчитывал.

- И мой предыдущий вопрос не был риторическим, сфокусируйтесь, пожалуйста. Сколько недель? Одна? Три? Сколько времени прошло с того последнего раза, когда ваш организм временно не мог воспринимать алкоголь, и вы встречали закат в трезвой памяти? Не нужно снова язвительно кривиться, это имеет врачебное, а не кулинарное значение.

+1

6

- Помогать Вам? - Уилл хмурится и растирает лицо руками, возможно, трёт несколько сильнее, чем требуется, но это действительно помогает прийти в себя.

Вопросов слишком много, ему не терпится что-то предпринять, вот хотя бы сесть, взгляд цепляется за всё, что попадается на глаза, хоть и отказывается рисовать общую картину.

Да, это так на него похоже. 

- Рассказать Ваш замысел как в старые добрые времена? Изящный трюк. Приемлемая забава, - вопреки словам, тон у Грэма спокойный, даже усталый. Он столько раз показывал один и тот же фокус, что в нем потерялся всякий смысл. И руки стали подводить куда чаще.

Услышав вопрос про Джека, Уилл впервые за долгое время искренне улыбается и издаёт нечто похожее на смешок.
Вопросы как этот напрямую свидетельствуют за материальность собеседника. Самый разумный из нареченных обществом безумцев.

- Агент Кроуфорд не сможет со мной связаться даже если захочет. Я предпочитаю не пускать его за порог дома, - "Больше. Больше не пускать его в дом" - Ружьё висит над камином, как Вы можете заметить. Пистолет в верхнем ящике, но, думаю, его Вы уже тоже нашли.

Будучи невольным узником остатков собственной жизни, Уилл ожидаемо выглядит хуже своего гостя. Элементарная личная гигиена соблюдается, но всё в его виде свидетельствует об упадке, в первую очередь личности. В несколько неловких движений он поднимается с постели, стоять даётся ему с трудом и с этим тоже надо что-то делать, раз уж худощавость и трёхнедельную щетину в мгновение ока никуда не спрятать. Не говоря уже о том, что по-настоящему бросается в глаза.

- Полторы недели. Кажется, - он правда пытается вспомнить, но формулировка Ганнибала безжалостна, и проблески трезвости едва ли подходят. Он жалок практически по классическим канонам. - Будете кофе? Могу предложить только растворимый, но всё же стоять на морозе несколько часов - неблагодарное занятие.

Тема разговора остро нуждается в смене. Ему не нужны нотации и спасение от рук человека, ввергнувшего его в пучину фаустовской факханалии. Так уж вышло, что в последнее время ему вообще ничего не надо. Катарсис уже здесь, он пригрелся на впалой груди и греет своим извращенным уютом. Он продолжает отталкивать людей от себя, уверенный и убежденный, что делает это для их же блага. Он способен сулить безумие исподтишка. Безумие сулит неприятное, дружеское расставание с молчанием на всех каналах.

+1

7

- Поразительно, какие манеры! - Ганнибал смеется почти с восторгом. - Так и хочется сказать - при жизни он такими не обладал.

Это не многообещающая угроза, а констатация нынешнего состояния агента Грэма, по сути ничем не отличающегося от посмертного блуждания по асфоделевым полям. Глотки из Леты делают свое дело. Если бы только по утрам лилейные луковицы не затапливала вышедшая из берегов Мнемосина...

- Вы очень любезны, Уилл, благодарю, - продолжает он, посерьезнев. - Думаю, я воспользуюсь вашим предложением, но вы напомнили мне, что я допустил бестактность, заявившись в гости так внезапно и с пустыми руками. Кофе придется подождать.

Он смотрит на с трудом стоящий перед ним треморный остов человека в клетчатой рубашке. Нарушенный сердечный ритм, разрушенный солевой баланс, увеличившаяся в размерах печень, отравленная этанолом. Необратимых изменений в личности пока нет, но, пожалуй, это дело месяцев. Доктор Лектер вполне верит Уиллу в его «кажется», как и в отсутствие его контакта с ФБР; поэтому он берет его за тщедушное, заросшее щетиной горло и пережимает большим пальцем артерию.

Рефлекс сопротивляться при нехватке кислорода такой же безусловный, как защищать глаза при чрезмерно ярком свете. Не разрывая зрительного контакта, Ганнибал молча и терпеливо позволяет цепляться за себя пальцами. Попытки сбросить его руку и вырваться поначалу делают честь выносливости истощенного организма, но Уилла не хватает надолго. Чтобы человек потерял сознание, обычно требуется больше минуты – но это полноценному человеку. По-прежнему в тишине пальцы соскальзывают с его ворота и его рукава, и, прежде чем агент Грэм обмякает, откуда-то со дна его глаз поднимается что-то, похожее на свет затонувших огоньков. Это желание жить. В конечном счете, на самом последнем уровне оно присуще всем.

Придержав Уилла под затылок, чтобы, осев, он не ударился головой, доктор сгружает его тело обратно на диван и снова надвигает капюшон. Это самый легкий способ попросить хозяина дома подождать его немного и быть уверенным, что он и впрямь дождется – безо всякого чувства неловкости.

Выходя, он впускает внутрь сгрудившихся на крыльце собак. Погода и впрямь морозна.

…в прозрачной капле загорается маленькое отражение огня лампы. Она пару секунд медлит, а затем скатывается из пластикового пакета установленной на штативе капельницы по длинной тонкой трубке. Трубка оканчивается иглой, введенной и закрепленной в локтевой вене агента Грэма: не единожды знакомый ему концепт, только не в стерильной больничной палате, а в собственной захламленной комнате. Ее сияющий белый цвет и размеренное капание раствора – это некоторое осквернение неприкосновенной святости жилища, но здесь ничего не поделаешь.

Ганнибал сидит, устроившись в старом кресле между камином, над которым больше нет ружья, и диваном, чтобы в случае необходимости поправить капельницу. В итоге он заварил чай, не сумев принудить себя залить кипятком растворимый порошок и выпить это как кофе. В сущности, его нельзя назвать капризным, но у него есть очень простое правило: не брезгуй баландой, если этого требует выживание. Если имеешь возможность ее не есть – не ешь.

Чашка стоит на подлокотнике кресла, и доктор Лектер слушает дыхание Уилла, животных и леса за стенами. В комнату сочится холод – он открыл окно.

- Это стандартный раствор для детоксикации, - говорит он, когда первое дыхание изменяет свой ритм. - Ноотропные вещества, нейролептики, минимум транквилизаторов, противосудорожные, регидрон, глюкоза, хлорид натрия. Четыреста миллилитров, и я настоятельно рекомендую отлежать их до конца, даже если будут приступы рвоты. Кстати, в прошлый раз вы так и не сказали мне – видели ли вы мой лебединый пруд?

+1

8

Всё происходит слишком быстро. А для человека, чьи реакции замедлены чуть ли не втрое, ситуация и вовсе приобретает нотки сюрреализма. И это уже не говоря о поведении Ганнибала, который, рискуя своей свободой (ему не впервой, но всё же), проложил этот путь не просто так. Он ничего не делает без плана наперёд, а лучше - с ещё пятью его различными вариациями.

Всё это Уилл, безусловно, мог бы сложить в своей лохматой голове, если бы не очевидные препятствия и оправдания.

И вот Лектер перестаёт улыбаться и оказывается слишком близко. А у него буквально перехватывает дыхание.

Руки и ноги не слушаются, сердце колотится и в унисон с ним простая мысль я умру умру умру умру я сейчас умру. Широко распахнутыми глазами он таращится в чужие глаза и не видит в них и тени сомнения. Ну конечно.

Он не пришёл в себя и по-настоящему не осознает, что ему надо сделать. Когда-то давно его учили приёмам в подобных ситуациях, а жизнь сказала, что победить Ганнибала можно только если отдать что-то взамен, но он ничего этого не помнит и только впивается непослушными пальцами в стальную хватку на собственной шее.

Этого так мало. С таким же успехом он мог бы выйти с голыми руками на цунами, по пути потеряв одно лёгкое.

Сознание покидает его, напоследок придушив искренней яростью.

...и возвращается пульсирующими волнами, как если бы стихийное бедствие в последний момент пожалело его и выбросило на берег. Удивительная забота.

И кстати о ней.

- Доктор Лектер, Вы отвратительный гость, - он хрипит как старый мотор, которому остались считанные дни. Какая ирония, что Ганнибал явно намерен дать ему куда больше. - Вы могли бы просто попросить меня подождать. Едва ли я бы куда-то делся, - подкрепляя слова усмешкой, Уилл попутно прислушивается к собственному организму и заключает, что жить действительно можно. Несмотря на последствия “вынужденного сна”, он чувствует себя лучше. Живым. Он решает повременить с ликвидацией капельницы и посмотреть что из этого выйдет.

В следующий раз у него будет больше шансов, хоть толку от этого чуть больше их полного отсутствия.

- Я собирался. Помог с поисками. Всё уже было согласовано с агентством, мне даже снова собирались выдать временное удостоверение, но пока тянулась эта волокита, я встретил Молли, а там уже не до этого стало, - рассказ даётся Грэму куда легче, чем он сам от себя ожидал. Возможно, своё дело сделало время, но скорее это плод влияния тех же нейролептиков.

+1

9

- В моей жизненной ситуации невозможно быть чересчур осторожным, - не смущается выговору доктор Лектер. - А алкоголики, Уилл, могут быть весьма непредсказуемыми.

Агент Грэм отчитывает его практически по-семейному, и это придает определенный шарм уюта хижине в лесу. Она превращается в капсулу времени среди перекрытых аэропортов, кордонов на шоссе и истерике на телевидении и в таблоидах. Судя по ним, Балтимор готовится выдерживать осаду от его кровавой мести, всем городом позабыв, что сбежал доктор в Мемфисе, штат Теннесси, и вряд ли ностальгия потянет его домой, под бок к Вашингтону и штаб-квартире ФБР. Невзирая на то, что он не отказал себе в удовольствии написать Фредерику Чилтону письмо с обещанием скорого визита, после которого его ждут увлекательные годы кормления через трубку, он не собирается делать такой крюк. По крайней мере, в ближайшее время: Балтимор и балтиморцы никуда не денутся.

Единственный крюк, который он был готов сделать - это крюк ради Уилла, и, вот посмотрите-ка, совсем не напрасно. Никто не кричит, никаких драк, цивилизованный дружеский вечер, хоть чай и дрянноват. Может быть, агент Грэм захочет изменить свое отношение к этому, когда раствор детоксикации окончательно сделает свое дело и оставит его в промытой до беспощадного блеска реальности - или, может быть, он ждет возвращения координации движений, чтобы его изменить - но, в любом случае, пока это чудесная встреча.

- Вот как, отвлеклись на другое хобби? - переспрашивает Ганнибал. - Я так и понял по тому, что это дело не особенно получило развитие. Что ж, жаль. Но я не могу вас винить, в конце концов, это было мое собственное предписание. Вы преодолели свою социофобию ради этого брака - здесь есть, чем гордиться. И взять женщину с ребенком - вдвойне смело. Отчаянно смело, я бы даже сказал. Вы ведь знали, что для вас это может быть только временным опытом.

На самом деле достаточно легко представить Уилла заботящимся о ребенке - особенно о чужом ребенке. Просто, выражаясь тем же самым красочным языком Уилла, дети не сочетаются с его демонами. Счастливая возня на отмели с вечерними ужинами крабами и пивом настолько же вторична от его истинной сути, насколько глянцевая открытка популярного храма разнится с отсыревшими в его кладке костями.

Это, конечно, деликатная тема, а доктор Лектер никогда не специализировался на семейных консультациях. Впрочем, и сам агент Грэм, кажется, давно поставил свой брак под стеклянную крышку музейного экспоната, а сверху как следует плеснул виски.

Откинувшись на спинку кресла, доктор в своем мало сочетающимся с ним свитере делает глоток из чашки.

- Итак, признайтесь, Уилл: вы рады меня видеть?

Отредактировано Hannibal Lecter (2018-11-22 15:05:37)

+1

10

Уиллу вдруг остро хочется возразить, как старые, не менее отвратительные времена, когда его брак (неизбежно? нельзя быть таким фаталистом) дал первую трещину. Молли и Вилли никогда не были “другим хобби”. Он воспринимал свою семью как спасение и искупление всех предшествующих мук, а потому беззастенчиво упивался этим чувством.

Теперь он ощущает ломку на стадии ремиссии. Психологическая зависимость ничем не лучше физической, а подчас не менее губительна.

Временный опыт? Ганнибал знал об этом лучше него самого, лучше кого бы то ни было. Он вёл свой отсчёт и, набирая номер Долархайда из своей камеры, отсчитывал последние секунды наскучившего ему эксперимента.

Уилл делает над собой усилие и придвигается к спинке дивана, используя её в качестве опоры. Так становится немного лучше, хоть на мгновение у него и темнеет в глазах. От того, как на него смотрит Лектер, с нескрываемой дружеской теплотой, становится странно, даже если Уилл знает причины такого отношения. И то, как отличается понятие дружбы в контексте мировоззрения Ганнибала.

Можно отправить друг друга на больничную койку или даже заглянуть в отражение вод Стикса, но всё равно общаться вот так, на равных или подарить подобную обманку на новоселье. Грэм не питает иллюзий и знает, что в нынешнем упадке не годится для чего-то высокого. Впрочем, он ещё при первой встрече предупредил, что в его жизни малого “вкусного”.

- Рад? Даже если бы от этого зависела моя жизнь, я бы не смог признаться в этом. То, что я чувствую по отношению к Вам и Вашему присутствию в моей жизни нельзя описать одним словом, - Уилл берёт передышку, пытаясь собраться с мыслями и оценить ситуацию трезво. Получается из рук вон плохо, но он правда старается. Он окидывает взглядом своего визави, будто пытается уловить его в чём-то.

Ганнибал Лектер ничего не делает просто так.

Так к чему это?

- Радость сулит удовольствие. Сильное эмоциональное возбуждение. Вы можете гарантировать второе, но первое… - он пожимает угловатыми плечами, и его, наконец, посещает догадка. Он понимает что не даёт ему покоя, кроме самого очевидного.

Дело не в том, что Ганнибал здесь на самом деле, без излюбленного костюма-тройки, без личины законопослушного гражданина, как он раньше приходил к нему в пьяном бреду и в воспалённом безумием (чужим? своим? существует ли значимая разница?) разуме. А дело в том, что он делает. Смотрит прямо на него, не пытается не смотреть или смотреть исподтишка. И всё же Уилл признателен, что очнулся в той же рубашке, этот барьер бережёт оставшиеся крупицы куцего достоинства.

- Мне приятно Ваше общество, но я бы не стал искать его намеренно. ФБР и вся королевская рать мобилизует свои лучшие силы для охоты за Вашей головой, но я уже списан со счетов. И больше не вижу смысла помогать.

+1

11

- Вы не списаны со счетов, агент Грэм, вы вышвырнуты на помойку, - поправляет Ганнибал. – Вы настолько устаревший материал, что никому не пришло в голову, что ваша жизнь все еще может представлять интерес. Вы больная собака, которую поскупились усыпить.

Возможно, Уиллу было бы приятно услышать, что в Академии еще остались смазливые курсанты, готовые защищать его честь и личную информацию, но доктор Лектер не хочет смешивать. В некотором роде он довольно ревнив, и не считает нужным, чтобы параллельные прямые Уилла Грэма и Клэрис Старлинг когда-нибудь пересеклись. Она еще молода, и бюрократической машине еще только предстоит пережевать и выплюнуть ее мечты, после слишком яркого звездного часа сгноив ее куда подальше, по вонючим фургонам прослушки и прочим политическим кругам. Уилл же в своей жизни достиг совершенно другого этапа. Красный Дракон распорол его последнюю связь с Бюро, это доктор прекрасно знал и сам, но ему приятно убедиться в обоюдности этих отношений. Если в самом начале своего заключения он сам с упорством Джека Кроуфорда ратовал за то, чтобы агент Грэм однажды вернулся к расследованиям, то только потому, что это был единственно верный способ в один день вернуть его на стул перед камерой.

Это техническое неудобство более не актуально.

- Однако по сути вы говорите не о том, что ФБР списало вас, а о том, что вы списали себя, не так ли? – доктор Лектер склоняет голову набок, своей позой в кресле создавая иллюзию еще одного начавшегося сеанса. Впрочем, он всегда терпеть не мог, когда пациенты пользовались своим правом лежать при нем на кушетке. – Вы так любезно встречаете меня и так впопад отвечаете, что может невольно возникнуть ложное представление об уровне вашей жизнедеятельности. Давайте сверим часы, не возражаете? Вы опустились на дно, Уилл. Вы муж, который не имеет представления, где сейчас находится и как воспитывает пасынка его бывшая жена. Вы профессор, который низводит работу своего мозга к условным рефлексам. Пока что вы сводите концы с концами, потому что вас по старой памяти ценят как механика, но алкоголь в доме становится все дешевле, потому что тремор в руках усиливается, и вы справляетесь с работой хуже и хуже. Вы еще не упились паленкой до белой горячки потому, что ваше подсознание слишком сильно боится того, с чем там встретится, но довольно скоро у вас не останется заказов, не останется денег и не останется выбора. Вы настолько изолировали себя от людей, что о том, чтобы найти другую работу, не пойдет и речи. Когда у вас остановится сердце, ваше тело найдут не раньше чем через полторы недели, и то только потому, что какой-нибудь старый клиент заедет вернуть ту сумму, которую вы брали у него в долг.

Ритм речи Ганнибала совпадает с падающими в трубку каплями раствора. Его голос безжалостен, но издевки в нем не больше чем обычно.

- В глубине души вы уже примирились с этим, и потому в основной версии вашего будущего действительно готовы пустить все на самотек. Я уйду, а вы останетесь здесь, в этой комнате, отдавая себе отчет в том, как я изголодался по искусству, и сколько камерных ужинов устрою, празднуя свое освобождение. В некотором роде это ваш побег от собственного манифеста об обоюдной кончине, - потянувшись, он ставит чашку на стол и задумчиво сцепляет пальцы. – Когда я был ребенком, мне очень нравилась одна семейная история про моего дядю Элгара. Его держали взаперти за «непристойные высказывания о религии», а чтобы заглушить его голос, стены комнаты закладывали тюками сена. Ровно один день в году на дядино окно падал прямой солнечный свет. Он ждал этого дня, вырезал дату на стекле. Когда солнце пришло в комнату, он поджег сено моноклем и сгорел заживо вместе со своими книгами… Скажите, вы тоже думаете в итоге найти на дне бутылки солнце освобождения?

+1

12

Слушать печальный рассказ о собственных безрадостных перспективах - прихоть, которой Уилл в силу обстоятельств готов потакать. В конце концов, Ганнибал прав по всем статьям, и для Грэма ничто из заявленного не является новостью или открытием. Его движение вниз с одной стороны имеет больше общего с падением, но также почти целенаправленно.

- Вы разгадали мой замысел, - он улыбается и в зеркальном движении склоняет голову набок. Он немного рад, что Лектер подоспел вовремя и их беседа осознаётся в полной мере обоюдно. - Но что дальше? Расскажете, что это было частью вашего замысла? Сокрушённо покачаете головой и дадите несколько рекомендаций? В кармане Вашего пальто случайно нет подходящего буклета? - всеобъемлющая слабость развязывает язык достаточно, чтобы не приходилось жалеть о каждом сказанном слове и выдавливать следующее. Во всяком случае навык общения всё ещё при нём.

Он действительно не помнит, когда последний раз разговаривал с Молли. Это было незадолго до его выписки? Она держалась хорошо и не привела с собой Вилли. Поведение, достойное восхищения, и он до сих пор восхищается ей. А ещё благодарен за то, что она не стала тянуть с неизбежным, превращая всё в череду приятных мгновений, сошедших на нет резко и без лишних раздумий. О втором шансе не могло быть и речи. Как и о редких встречах. Никаких полумер.

Игнорировать тремор и другие сбои и без того расшатанного здоровья - вопрос постоянной практики и силы самоубеждения. Уилл мог быть убедительным, особенно когда другого взгляда на ситуацию не существовало и так хотелось заткнуть существующую брешь хоть чем-то. Так похмелье из симптома и следствия стало регулярным препятствием и поводом дать слабину.

Уилл Грэм слишком хорошо умел притворяться слабым.

- Моё заточение сугубо добровольно, Вы сами об этом сказали. Но, может быть, - он поддаётся вперед, сутулясь и складываясь практически пополам, - Вы и есть тот солнечный луч? Я знал, что Вы придёте. Наш манифест всё ещё в силе, а Вы рискуете. Если Вас смог поймать я, значит, должен быть кто-то еще. При всей уникальности, Вы всё ещё человек. У Вас есть слабости. Что привело Вас сюда - голод или любопытство?

+1

13

- Хорошая теория, но пока в моем позвоночнике не застрянет пуля, а над крышей не зависнет вертолет, я буду считать ее скорее софистическим измышлением, - доктор Лектер улыбчиво качает головой. - Вы противоречите себе, Уилл. Вы не пустили бы дело на самотек, если бы это действительно был ваш обоюдоострый солнечный луч. Часть с ФБР показалась мне достаточной искренней, поэтому, если только вы в один вечер между шестой и десятой бутылкой не решили поболтать с какими-нибудь еще моими старыми знакомыми, мы возвращаемся на исходную позицию.

Мысль о сотрудничестве Уилла Грэма с Мейсоном Верджером, который, узнав о его побеге, наверняка изошел слюной через носовые пазухи от счастья, веселит его несказанно. Впрочем, если он сейчас и подал бывшему агенту идею, то сомневается в жизнеспособности данного дуэта. Уилл брезгливый мальчик, и даже в своем жалком состоянии сохранил некоторые представления о достоинстве.

- Пожалуй, меня привело и то, и другое, - признается Ганнибал откровенно. - Но прежде всего, конечно, дружеское расположение. Видите ли...

Он тоже наклоняется вперед, почти поравнявшись с лежащим взглядом. Многократно подчеркнув голосом свою полную завязку с замыслами, Уилл настойчиво предлагает ему хоть раз изложить свой самому, и, в целом, это честно.

- Я не считаю вас устаревшим материалом. Вы стали бы им, только если бы Красный Дракон вас убил, но вы его пережили. Вы предпочитаете прятаться и ждать конца, но сломаны не окончательно. Думаю, иногда вы просыпаетесь утром и понимаете это, и это пугает вас больше, чем кошмары с размытыми лицами. Вы пьете, чтобы избавиться от чувства незавершенности.

На мгновение умолкнув, доктор Лектер заботливо поправляет иглу.

- Хотите знать, что дальше? Через полчаса раствор докапает. Если у организма возникнет потребность, вы пойдете и проблюетесь. Головных болей быть не должно, я постарался учесть в комбинации вашу склонность к мигреням. Потом я сделаю вам еще одну инъекцию, оставлю в комнате один небольшой источник света, и мы на несколько очень сжатых сеансов вернемся к старому доброму гипнозу. Вообще говоря, это довольно спорная методика в наркологии, но вы уже демонстрировали хорошую на него реакцию, поэтому мой прогноз оптимистичен. Как думаете, Уилл, если вы больше физически не сможете пить, чем вам захочется заняться?

+1

14

- Вы предлагаете мне… ускоренный курс реабилитации? - Уилл сам не верит в то, что говорит, но факты на лицо. Ганнибал не ликует, но действует и предлагает ему поступить также.

И впервые за долгое время Грэм искренне боится Лектера.

Не потому, что тот может прервать его жизнь в ту же секунду, как ему придёт это в голову. Не из-за того, что его имя не просто так наводит страх на всё восточное побережье. Всё это он знает довольно давно и не понаслышке. Но от перспектив, которые не сулят ничего хорошего, горло сжимает приступ спазма и подступает тошнота.

Ганнибал видит его насквозь - Уилл не любит просыпаться с осознанием. А теперь предлагает ему ввести это в привычку. Плата за затянувшийся эксперимент не потопит, но вытащит на самую поверхность, а дальше как подскажут инстинкты, которые всё ещё дремлют где-то в глубине подсознания, стоит только немного надавить.

- Я не хочу, - он бормочет и заранее знает, что его мнение не учитывается.

Его лишили право на это саморазрушение и чужая благая воля. Паника подталкивает к действию, и прежде, чем он успевает пожалеть об идее, Грэм выдёргивает иглу из вены. Это мало что меняет, но ему становится немного легче. Тошнота никуда не пропадает, и скорее всего Ганнибал прав - ему предстоит отступление в уборную. Сейчас это не имеет значения. Но для начала он встаёт с дивана.

- Вам нечего делать в моей голове. Допивайте чай и отправляйтесь к следующей больной собаке или кто у вас по расписанию, - он пятится к выходу и заранее знает, что помешать его секундным планам не составит труда. Ему некого позвать на помощь и некуда позвонить. Телефон давно не работает, он сам загнал себя в угол. Даже если бы линия была цела, что бы это дало? Детская шалость, не больше.

Каждый день вплоть до этого он закапывал себя всё глубже, но вот теперь боится, что с ним что-то произойдёт. В знаменателе Ганнибал, в его доме волк во всей красе своей шкуры, а в голове сумбур и с десяток мыслей, каждая из них тянет внимание на себя, и это окончательно сбивает с толку.

- Я не знаю. Не знаю, что буду делать. Может быть, я бы снова начал преподавать. Или играл бы на пианино в маленьких ресторанчиках Ричмонда. Какой простор для фантазии, не находите? - Уилл придерживается за стены, дополнительные точки опоры помогают справляться. Часть него ждёт что будет дальше. Уилл верит, что именно из-за неё случается большинство бед.

+1

15

- Вы умеете играть на пианино? - считает нужным спросить доктор Лектер, в основном потому, что соткавшаяся картина исполнения блюза с подвыванием окруживших фортепьяно собак - единственное не скучное, что можно почерпнуть в речи Уилла. Но это, серьезно, действительно потрясающе.

Поднявшись, он перекрывает капельницу, чтобы остановить расход раствора, и наблюдает за отступлением агента Грэма так, словно тот представляет собой малоинтеллектуальное огромное насекомое с оторванной ногой. В детстве Ганнибал никогда не отрывал насекомым конечности, даже в научных целях. Еще одна потеря для квантифицирования.

- Не будьте ребенком, Уилл, - строго говорит он. - Мы с вами так хорошо сегодня начали. Вы ведь понимаете, почему взялись пить? Не потому, что всё потеряли. В вашей жизни настал момент, когда вы наконец вплотную подошли к самому себе. У вас не стало аудитории, которой вы могли бы проповедовать. У вас не стало конторы, для которой, честно говоря, вы с самого начала были смертником. Старина Джек-Стоик прекрасно знает, что такие, как вы, выйдя в поле, становятся мишенью, защищать которую у госструктуры нет ресурсов. У вас не стало семьи, с помощью которой вы стремились заглушить свои сны. Когда всё это было утрачено, с чем вы столкнулись? Время начало останавливаться, не так ли? И в нем вы были охотником, оставшимся без жертвы.

Можно понять страх агента Грэма перед вторжением в собственную голову, но по сути доктор Лектер у него в голове так долго, что иные браки успели распасться не один раз. Может понять его возмущение лишением свободы вольно разрушать организм, но ведь если человек жаждет его разрушить, то он всегда найдет способ. Не ладится с бутылкой - всегда есть кокаин. Уилл уже немного не в возрасте для наркотического молодежного шика, однако было бы желание.

Этого Уилл, отползающий по стене к выходу, на самом деле и боится: что желания может не возникнуть.

Видел ли он кровь Долархайда в лунном свете, чтобы убедиться в том, насколько она черна?

- Бросьте, - говорит Ганнибал, и неприкрыто весело сверкает глазами: он наслаждается этой откровенностью вне тюремной камеры. Как будто обе прошлые части мозаики сложились вместе. - Вам тоже должно быть интересно, что будет. И ведь я рискую не меньше - кто знает, может быть вы, проспавшись, решите, что все-таки настала пора найти меня и убить... Вы вернетесь на место добровольно, или мы будем разговаривать по-другому?

Отредактировано Hannibal Lecter (2018-11-30 21:08:00)

+1

16

Вопрос Ганнибала выдавливает из него полузадушенный всхлип. Что-то среднее между смехом и истерикой.

При всём богатстве своего воображения, Уилл никогда не думал, что его жизнь дойдёт до подобного сюра. Комедия, написанная шизофреником. Биография Уилла Грэма в трёх словах.

Лектер приходит в движение и встаёт на ноги. Уилл не боится, но всё равно, почти машинально, делает шаг назад. Как когда-то давно, в жизни “до” отшатнулся от него в больнице для душевнобольных преступников. Мера предосторожности, не более того.

- Во мне никогда не было азарта погони. И Вашего аппетита.

Плох тот охотник, ловушки которого обходит дикий зверь. Но он, заядлый рыбак Уилл Грэм, забыл о капканах и силках. Сложил оружие и пустил себе кровь. Он сам себе добыча и камень, пущенный из пращи. Сейчас ему хочется этого особенно сильно. Что угодно, только бы слушать, но не слышать. Не вникать. Не знать, не уметь, не выносить.

Он делает над собой усилие, подавляя приступ рвоты. В следующий раз ему это уже не удастся.

- Я помню о своём слове и не собираюсь его нарушать. Вы переживёте всех Ваших жертв, чьё сердце ещё бьётся и замирает каждый раз, стоит им услышать Ваше имя. Единственный, кто способен погубить Вас - это Вы сами, но для этого Вы слишком любите себя. Вот и остаётся единственный исход…

Его прерывает очередной позыв, и, шатаясь, Грэм плетётся в сторону ванной, где его мгновенно выворачивает над унитазом. Это не способ взять передышку, это новый виток вечера. Побег нелеп, но и просто вернуться на место и позволить Лектеру править балом он не может. Только не теперь, когда к нему вернулась способность мыслить ясно. Более-менее.

Остаётся третий вариант - пойти по “другому” пути. Его снова вырубят? Привяжут к кровати? Это навевает воспоминания, которые он пытался не трогать примерно никогда. Воспоминания времён его диспансеризации после поимки Гаррета Джейкоба Хоббса или, скорее, его бездыханного тела. Ему не нравится быть обездвиженным силами извне. Но то, что он из себя представляет, нравится ему ещё меньше.

+1

17

Пока Уилл Грэм в ванной извергает содержимое своего желудка, Ганнибал перелистывает несколько страниц пожелтевшей книги по судебной экспертизе – если он не ошибается, это одна из специальностей его собеседника, и, скорее всего, диплом тот использует, чтобы прикрыть дыру в обоях. Глядя на описание стадий разложения, он, по обыкновению, думает параллельно о двух вещах: о механизме брезгливости в целом и об особенностях восприятия, приводящего Уилла к выводам, всегда лежащим за границей практического мышления.

К эволюционно заложенным объектам брезгливости относятся трупы, испражнения, иные человеческие выделения, любые зловонные жидкости. Зрительная и обонятельная системы считывают сигналы на биологическом уровне, без помощи логики: это подсознательный страх трупного яда, болезнетворных бактерий, токсичных веществ. Так называемая некрофобия, породившая целый пласт произведений о живых мертвецах, частично ведет свои корни оттуда. Вторая часть объектов формируется с опытом и считается биографической. Люди испытывают отвращение к бездомным, поскольку боятся превратиться в таковых, и брезгливы к собратьям в состоянии измененного сознания, поскольку чувствуют в них непрямую опасность. Реакция развивается на продукты, когда-то вызвавшие отравление, и на места, ассоциирующиеся с травмирующими инцидентами. И третью, последнюю, часть называют «нравственной», подразумевая неприятие лжи, напыщенности и иных проявлений человеческого поведения. Подобно большинству профессионалов, на постоянной основе имеющих дело с разделыванием останков, Ганнибал атрофировал эволюционный базис, заменив его знанием химии и здравым смыслом. Он думает про себя, что единственным механизмом его брезгливости остается третий, причем неприятные запахи относятся к этой группе точно так же, как грубость. И то, и то одинаково уродливо.

А вот механизм Уилла должен быть полностью биографическим. Уникальность его эмпатического мышления состоит именно в том, что его разум не имеет внутренних границ, отделяющих личное от поступающего извне. Поэтому окровавленный осколок зеркала, засунутый в женское влагалище, может привести его к воспоминанию о распродаже фарфоровых кукол в его детстве, а пустая кошачья корзинка может включить фантазию о погребении заживо. Всё, что он пропускал через себя, становилось его собственным опытом, вливаясь в поток безостановочно сменяющих друг друга ассоциаций. На одном из сеансов он однажды сказал, что считает свой образ мыслей гротескным, но небесполезным. «Как стул, сделанный из оленьих рогов».

Стул, сделанный из оленьих рогов, занял свое место среди принадлежащих агенту Грэму экспонатов во Дворце Памяти. Доктор Лектер знает, что в некотором роде Уилла завораживает и даже восхищает упорядоченность этого места, так не похожая на его собственный хаос; сейчас, впрочем, он явственно намерен изо всех сил упираться против того, чтобы его подвели и вновь усадили на этот стул. Его опыт свидетельствует против этой затеи. Но иногда опыту нельзя позволять решать.

Ганнибалу не хочется прибегать к ремням, фиксации и прочим варварским методам. Это не входит в его планы на ночь. Поэтому, пока Уилл все еще занят, он вскрывает одноразовый шприц и надламывает две ампулы, уверенно составив пропорцию на глаз. Когда включается вода, он ждет десять секунд, чтобы дать Грэму умыться, а затем быстро входит в уборную и без предисловий всаживает иглу ему в шею.

- Извините за это количество медикаментов, - когда Уилл пошатывается, доктор Лектер приобнимает и поддерживает его, заодно проверяя, не решил ли тот разжиться бритвой или еще какой-нибудь глупостью. Над раковиной темнеет след от снятого зеркала. – Конечно, такая нагрузка на организм за один раз – не лучший вариант, и я бы хотел сделать все в несколько этапов, но время поджимает. Идемте, Уилл, обопритесь на меня и дышите нормально. Вы здоровы, вам уже полегчало. Скажите, какой цвет сейчас превалирует в комнате?

У него вовсе нет намерения накачать агента Грэма до бессознательного апатичного повиновения – для этого он мог бы просто принести ему лишнюю бутылку. Нет, все что от него требуется – это лишь не зашоренное и готовое слушать и понимать восприятие. И его разум сам волен выбирать любую кухню.

+1

18

Боль в шее острая, и сначала кажется, что опасность смертельная. Уилл делает резкий (и запоздалый) рывок, но дело уже сделано. Пока разум бьётся запертым в черепной коробке, тело уже сдалось, обмякло и не представляет из себя ничего толкового.

как будто тебе привыкать

Слова Ганнибала дышат искренностью старого друга, пафосом древнегреческого театра и второсортной комедией по кабельному. Грэму хочется выразить весь спектр эмоций членораздельной речью, но язык ничем не лучше остальных, более полезных мышц. Чтобы сказать хоть что-то, над собой надо сделать усилие, и, не желая подыгрывать фарсу, Уилл молчит, точнее искренне пытается.

время поджимает

После этого из его горла вырывается что-то среднее между мычанием и хрипом - так смеётся профайлер ФБР в отставке. Едва ли это походит на полноценную шутку, но он всё равно не может остановиться, чем усложняет задачу им обоим, пытающимся довести его обратно в комнату.

И ведь он идёт! Продолжая осознавать, что ему сулят благие намерения гостям, он переставляет непослушные ноги и разбирает непослушные мысли, одну за другой. Их количество заметно поредело, однако это практически не помогает. Мысли ускользают из трясущихся рук. Мысли говорят что-то важное, но на другом языке, где много шипящих. Мысли говорят другим голосом, но знакомым. Они похожи на огоньки во тьме, рой светлячков над Чесапикским заливом. Уилл знает, что даже если они пропадут из поля зрения, он всегда найдёт их в тёмных глазах своего визави. В глазах, которыми он смотрел на окружающий мир так долго, что это почти стало потребностью. Теперь он едва выносит этот взгляд, потому что видит в нём своё отражение, от которого так упорно прятался всё это время.

- Синий, - наконец выдавливает из себя Грэм, возвращаясь и возвращаемый на исходную позицию. - Ваше упорство не заразно, оно дозировано, - из-за длинных пауз между словами и определённой ноты невнятности речи он звучит безэмоционально, но за этим скрывается тоска.

Тоска человека, чья жизнь не то чтобы не удалась - разочарование предполагает ожидания, а от них он поспешил отказаться ещё в годы юности. На всякий случай, но ведь в итоге пригодилось. Он закрывает глаза и на пробу пускает маятник в темноте за веками.

из стороны в сторону
из стороны в сторону
из стороны в сторону

Пока этого хватит.

- Я не пойду к Мейсону. Вид меня даст ему достаточно оснований, чтобы усилить ваши поиски. Или как следует позабавит.

В чём он не может признаться, так это в собственной инициативе. Она дремала так долго, что сейчас не представляет из себя ничего существенного. Он видит себя глазами Ганнибала и знает, что не представляет никакой опасности. Пока?

- Как далеко вы планируете зайти, чтобы позабавить себя?

+1

19

 - Не дальше, чем Господь Бог заходит в своих забавах, - усмехается Ганнибал, сделавшись неприятным, как и всякий раз, когда он делает замечания о религии.

Жаль, что не сложилось с патентом на часы-распятие, даже если теперь это и неважно.

В действительности доктор Лектер в своей основной карьере не делает ничего страшнее отображения реальности, на которую человечество предпочитает закрывать глаза, чтобы спокойнее действовать по схеме дом-работа-социально требуемое воспроизведение себе подобных. Господь однажды придумал газовые камеры, чтобы убивать детей пачками по принципу конвейера. Доктор сейчас всего лишь судит о месте одного отдельно взятого агента Грэма в пищеварительной системе мира. Да, ему интереснее изменить это место, нежели оставить его догнивать, как какого-нибудь излишне впечатлительного члена Балтиморской филармонии, прописавшегося в клинике с анорексией. И коли уж Уилл повторил и подтвердил свой манифест, то в глубине души все это время он знал, что так и будет. Он сам пришел к этому точно так же, как Ганнибал пересек лес, чтобы выйти к его дому вскоре после Рождества.

Он отказывается от ФБР и отказывается от Мейсона. Вопрос в том, куда он пойдет один. 

Синий - неплохой цвет. Он традиционно символизирует прозрение. Усаженный на диван Уилл Грэм по старой привычке прозревает чужой взгляд на вещи в то время, как его собственный плывет по комнате, выскальзывающей за край обзора, как раздавленное желе.

- Знаете, я слышу, как вы это делаете, - закрепив иглу на прежнем месте, доктор Лектер изображает рукой маятникообразное движение. - Звук похож на волновое колебание.

Его ладонь останавливается в воздухе на уровне лица собеседника в том положении, в котором семь с лишним лет назад он положил ее на стекло камеры, чересчур быстро переставшее служить преградой для их разговора. Он бросает якорь и преобразовывает пространство, которое, впрочем, не перестает быть глушью посреди ничего. Оно меняется, скорее, из-за того, в каком они здесь качестве.

- С возвращением, - улыбается Ганнибал. - А сейчас вам нравится быть мной? Как думаете, чего на самом деле боится этот человек, на которого мы смотрим?

Отредактировано Hannibal Lecter (2018-12-03 16:45:55)

+1

20

Такой ответ Уилла вполне устраивает.

— Отеческая любовь и никаких угрызений совести, — он почти сияет, преисполненный чужим воодушевлением.

Или это твоё? Кажется, ты обронил.

Дышать становится легче, а за этим следует всё остальное. Он выглядит иначе, иначе смотрит. Спокойно, точно в глаза. В серые мутные глаза, в них он видит собственное отражение. Он с трудом скрывает довольную улыбку, позволяя видеть только её тень, но и этого достаточно.

Маятник качается всё быстрее, набирая обороты, пока не доходит до нужной точки.

— Я всё ещё нахожу его интересным, — заключает он, склоняя голову на бок. — Этого он боится, но не так сильно, как себя. Монстры под кроватью, кошмары под подушкой. Соседствовать с ними и позволять нестабильности упиваться этим сожительством. Ему кажется, что это определяет его, но как же он ошибается. Я знаю, что он может гораздо больше. Его мышление безгранично, стоит только немного подтолкнуть.

Мерное капание раствора вводит его в подобие транса, и сопротивляться уже невозможно.

— Я хотел съесть его. Не чтобы перенять его дар, сострадание меня не интересует. Я знал, что это будет не похоже ни на что другое. Я дал бы ему прощение.

Дворец памяти переливается разноцветными пятнами света, проникающими сюда через витражи. Но он идёт дальше, ищет конкретную дверь, которую никогда не видел. Уиллу Грэму действительно стоило отыскать лебединый пруд. Помогает другое.

Полнолуние в морозную тихую ночь. Гулко бьющееся сердце и ещё не остывшая кровь на руках.

— Она выглядит такой чёрной.

Он толкает тяжелую дубовую дверь, и та послушно поддаётся, пуская его внутрь. Оглядываясь вокруг, он наблюдает выставку, любовно подобранную специально для агента Грэма.

— Знаете, у него есть похожая. Только она стоит в моём кабинете.

Искушение велико, и он возвращается обратно в холл, где есть множество дверей, ведущих в другие залы. Некоторые из заколочены наглухо, на это есть свои причины. В холле тихо льётся музыка, и чем дольше он пытается её различить, тем больше вариаций приходит на ум. Он заворожен этим местом, но пришло время возвращаться. Но прежде, чем вернуться обратно в реальность, он замечает новую дверь. Она появилась здесь относительно недавно и пока не представляет из себя ничего конкретного, ей ещё предстоит обрести свои очертания.

— Что за ней? — первым делом спрашивает Уилл, когда к нему возвращается его собственный хрипловатый голос.

+1

21

Кому не интересно взглянуть на себя со стороны?

В первую встречу курсант Старлинг, выслушав о себе все, что доктор Лектер решил поведать, собрала себя в кулак, вместо рыданий выпятила подбородок как папаша-ночной сторож и заявила, что, мол, проницательность его остра, но он боится направить ее на себя и увидеть всю свою неприглядность. Наивно, но выпад неплохой

Что ж, вот он смотрит - но, пожалуй, в первую очередь поражен красотой и полнотой полученной рекурсии. Спираль уходит в глубину. Ганнибал Лектер смотрит на Уилла Грэма, который глазами Ганнибала Лектера смотрит на Уилла Грэма, который...

Произносимые фразы, если только не быть их автором, кажутся внутренним концертом сумасшедшего. С поверхности они не относятся ни к чему - только пара собак начинает скулить, перестав узнавать тембр голоса хозяина. Но Ганнибал с легкостью представляет, о чем его отражение говорит и где находится, и это вызывает у него по-настоящему смешанные чувства; даже не так - это вызывает у него настоящие чувства. Чистый восторг и смутный дискомфорт. Восторг от безграничности восприятия, вышедшего далеко за пределы обычного процента использования человеческого мозга. Восторг от собственной улыбки на чужом лице и от замедлившегося пульса, который он не отказывает себе в удовольствии посчитать, прижав пальцы к венам на истощенном запястье. Дискомфорт от того, что другое существо ходит по анфиладам Дворца Памяти, который возведен исключительно его мыслями. В его святая святых, расширенной за годы заключения до грандиозных размеров. Разумеется, Уилл не откроет тех дверей, которых не открыл бы сам доктор Лектер, в этом вся суть; однако он не уверен, что их дружба предполагает такую степень интимности. Для подобного сначала действительно стоило бы съесть хотя бы какую-то его часть.

Ганнибал перестает наклоняться вперед в кресле, придвинутом почти вплотную к дивану, плотно опускает руки на подлокотники, и в его глазах перестают плясать искорки. Он становится задумчивым. Это очень тихий момент.

- Что за новой дверью? - переспрашивает он. - Все что угодно. Будущее. Вы не перестаете удивлять, Уилл: как музыкальный инструмент, дающий больший отклик, чем предполагает настройка. Впрочем, мы оба знаем, почему вы готовы забредать так далеко в чужие леса. Вы вовсе не боитесь себя потерять. Вы боитесь ненароком себя найти. Да и демоны вас никогда не поглощали – на самом деле это вы поглощали их, невзирая на свое «отсутствие аппетита», просто смотрели не с той стороны. И я считаю, что вы должны продолжать поглощать их.

Он переводит взгляд на капельницу. Раствор в ней почти иссяк – как время в клепсидре.

- Что вы отдадите мне взамен на то, что любопытствовали за пределами посвященного вам зала? – спрашивает доктор Лектер мягко. – Может быть, за дверями моего кабинета тоже есть где пройтись?

+1

22

Возвращение к себе — неоднозначный процесс. Спорное состояние. Погружение в чужой облик единожды — заплыв на короткую дистанцию. Даёт знать о себе, но скоро от этого воспоминания остаётся только факт. В лучшем случае результат работы как доказательство. Но если речь заходит о погружении в знакомые воды, то что тогда? Знакомы подводные течения, взамен старого направления выбирается новое, можно зайти дальше, увидеть больше. Осложняется и возвращение. И как знать, может быть, он уже поселился на берегу. Все его мысли об этом месте. Не только ноющие мышцы, но соль на коже и убаюкивающая тишина под толщей воды.

Уилл Грэм никогда не уходит в себя. Ему обязательно надо двигаться куда-то ещё.

Покинув Дворец Памяти, он даёт себе время привыкнуть к собственному телу. К своей жизни. К остаткам мыслей, которые принадлежат только ему.

Только ему, ведь так?

Ганнибал Лектер — архипелаг и путешествие обещает затянуться. Кажется, что ты уже остановился, вот и дом, и вещи, но что-то не так. Это могло быть приготовлено специально для него и просто ждало своего момента.

Будь внимательным, бывший агент Грэм.

Смотри.

Уилл изучает то, что Ганнибал ему показывает. Это выглядит таким естественным, что он почти не верит.
Гость получил не только то, что хотел, но сверх этого. Уилл не станет извиняться за это. Восприятие — палка о двух концах. И не знает слова стоп.

— Прошу, будьте моим гостем, — Уилл кивает, подавляя в себе всё то, что вернулось вместе с его шкурой.

Может быть, Ганнибалу удастся почерпнуть для себя что-то новое. Или убедиться. Как бы то ни было, Грэм не боится. Он зеркало Гезелла, по ту сторону которого давно нет никакого наблюдателя. А, может, и не было никогда. Оно имеет все шансы оказаться обманкой для собственного хозяина, даря впечатление, что он не один, что есть подстраховка. Но он сам себе смотритель и хозяин запустевшего дома, не знающий о пределах своих владений.

Что-то подсказывает, что доктор Лектер не заблудится.

+1


Вы здесь » flycross » King of the Clouds » Come as you are [Hannibal]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC